Гвей из рода теккей

– Господин, ты понимаешь, что как только мы начнём охоту, никакие чары нас не защитят?

– Да.

– Хорошо, тогда действуем по плану. Как я и обещала, я смогу замедлить призрак настолько, что он не сможет приблизиться незамеченным и возникнуть прямо перед тобой или передо мной. А в остальном – твоя работа. И, да, господин, если она вдруг доберётся до меня, ты не успеешь… Развей над собой эту пыль и замри до полудня. Вернись в Леторид и верни солтосу то, что осталось от задатка.

            Ниральд сдержал усмешку.

            Но ловчая передала ему мешочек с порошком, помолчала, а потом перевела тему разговора:

– Как только мы сделаем хоть шаг, будем уязвимы.

– Начинай, когда будешь готова, – произнёс ловчий, выбрасывая из головы все лишние мысли.

            Гвей расправила плечи, достала из-за пояса и поднесла к губам старинную ольтру, краальскую свирель для заклинания духов, и сделала шаг вперёд.

            Опушку огласили переливы колыбельной, которую рыжая напевала прошедшей ночью. И тут же разнёсся протяжный, хриплый, обжигающий холодом и ужасом вой. 

И пришла степица.          

            Иначе, чем в первый раз. Он мерцала, как и положено призраку при атаке, и, выставив лезвия-пальцы, вспышками летела к ловчей. Ниральд ударил её со спины, быстро и решительно, и, не дав опомниться и рассеяться, тут же рассёк пополам.

            Дух-морок исчез тут же, но снова появился, опять с воем, и опять атаковал. Но охотник знал, что призрак в первую очередь, постарается избавиться от источника мучений, поэтому, разумеется, был рядом… А рыжая даже не дёрнулась, не сбилась с мелодики, а стояла ровно и прямо, словно ей и впрямь ничего не угрожало.

            Степица всё шла на ловчую, но короткие лыжи её защитника были умело натерты специальной мазью из жира, воска и специальных масел. Манёвренность была хорошей.

            С каждым своим появлением степица становилась всё яростней, злей и быстрей.