Эдем. Вхождение

Я оказался ближе всех к поверженному, но не убитому и потому все еще опасному противнику, однако кристалл применить не мог – рядом с ним были Виталий и Ранко, которых по любому зацепит пламя, а кидать группу нет времени.На земле недалеко от стонущего от боли Олега лежал второй кинжал Ранковского, который я и подхватил, приближаясь так, чтобы не попасть под здоровую руку рыцаря.

В пяти метрах левее с трудом встал Матвей и яростно заорал, глядя на императора:

- Да сдохни ты уже, наконец! – От него разошлась алая волна, и кинжал в моих руках засветился рыжим, с красной дымкой, как и другое оружие, разбросанное вокруг нас.

 Решив разбираться с этим потом, я с трудом увернулся от руки, попытавшегося отмахнуться императора, и сунул пылающий кинжал в прорезь шлема, наваливаясь всем телом, упираясь грудью в рукоятку. Секундное давление подо мной, и нож входит глубже, по самую ручку, застрявшую в итоге краем о белый металл забрала.

Я устало встал и с отвращением посмотрел на свои руки, которые впервые убили человека. Лежащий у моих ног противник, с торчащим кинжалом из одного глаза, здоровым пристально смотрел на меня, заставив вздрогнуть и отшатнутся. 

Теперь понимаю, почему всегда говорят, что нельзя смотреть в глаза убитому. Это зрелище отпечаталось в памяти и будет еще долго ко мне приходить. Оглянувшись, ужаснулся тому, что смог наделать всего лишь один хорошо экипированный воин.

Рядом ревел Сашка, положив на колени голову мертвой Ольги, живот которой был вскрыт поперек. Позади тоже плакали люди, потерявшие своих родных и близких. Ну же, давайте, объясните им сейчас, что ничего страшного не произошло, что уже завтра, дорогой сердцу человек как ни в чем не бывало выйдет из храма, недоуменно глядя на твои, мокрые от слез счастья, глаза.

И момент, когда смерть будет восприниматься как нечто обыденное, настанет лишь в том случае, если оцифрованные потеряют последние чувства, перестав быть живыми, перейдя к состоянию простого набора цифр на жестком диске. Даже если это случится, мне уже будет не страшно, поскольку человеком я перестану быть задолго до этого.