Эдем. Вхождение

 

Павел Трофимович, как его звали, оказался типичным представителем интеллигенции, в моем понимании. Этакий инфантильный мужчина, прекрасно разбирающийся в творчестве писателей Серебряного Века, но не способный даже гвоздя забить, а уж про постоять за себя и подавно. Сметливая Жанна, сделала свой выбор мгновенно, выбрав его объектом для заботы, хотя сидевшего напротив Матвея, это явно устраивало.

Третий мужчина был контрастом не только Павлу Трофимовичу, но и мне. Истинный русский богатырь, два метра ростом, широк в плечах.

Большая деревянная ложка в его руках казалась чайной, а глиняное блюдо детской тарелочкой. Поймав мой вопросительный взгляд, Алиса виновато развела руками:

- Простите Матвей, крупнее посуды нету. Вся стандартная, что утром выдала Корпорация. Но вы не стесняйтесь, берите добавку.

- Что ты, хозяюшка! Спасибо и тебе, и хозяину твоему за гостеприимство. А за стеснение не беспокойся, поскольку нету у меня такого. – Произнес Матвей голосом, который напомнил Левитана. 

Этот простой и открытый мужчина мне импонировал, потому и беседа за столом шла в основном с ним.

О прошлой жизни разговор не сложился, да оно и понятно, вспоминать время вынужденного бессилия не каждый станет, поэтому негласно пришли к выводу, что подобные вопросы ни к чему. А вот о жизни новой их хватало.

Жанна с восторгом поддержала планы Павла Трофимовича остаться в деревне и тихо-мирно вести уютную сельскую жизнь. Матвей же, заработав негодующий взгляд от женщины, лишь хмыкнул на подобное заявление.

Он, как и я, свое будущее не связывал с этим поселком. 

Честно говоря, не знаю, как отнесется Али к моим размышлениям, но я был солидарен в сомнениях Матвею. Хотя в любом случае, пока у нас не наберется десять человек и не появится Храм, для возможности скопировать сознание, уходить отсюда просто глупо. Алиса, как самая просвещенная в бытовом вопросе, рассказала, чего стоит ждать завтра новоселам, принялась увлеченно перечислять скарб, подаренный корпорацией.

 Длинный список подарков от «Нового Мира» прервало тревожное мычание коровы, оставленной мною на лугу, тут же сменившееся отчаянным ревом в вперемешку с рычанием, слышимым даже в доме.

 

Все вскочили из-за стола, Матвей, схватив нож, кинулся ко входу. Выбегая следом за ним, на бегу подхватив оставленный в сенях Алисой топор, увидел, как мужчина с треском миновал воротца, ведущие на огород, граничащий с лугом.

- Стой! Стооой, Матвей. – Все же мне удалось до него докричаться.