Эдем. Вхождение

Девушка отвернулась, не желая слушать десятника, да и я, тоже не особо жаждал вникать в то, какие оправдания для своей совести придумал этот человек, а судя по прозвищу, он из присутствующих был самым человечным. 

- Че, Совесть? Все, ты уже не друг им? – Хохотнул, проезжающий мимо Иван. – Сколько раз тебе говорить, что ты не можешь быть другом для этого быдла. Пастух, кнутом управляющий своим стадом, может любить животных, но животные его будут бояться. Наигрался?

Кирилл с надеждой глянул на меня, но я отвернулся, не желая иметь ничего общего с людьми, вырезающими поселки за здорово живешь.

- Раз мы вам так неприятны, то быстро слезли с телеги, сучьи дети! Я не нанимался кормить отродье, ни в хрен меня не ставящее. Живо отвечайте, вы будете вступать в империю света?

Я резво соскочил с телеги и пригнулся, дабы не быть застигнутым врасплох и иметь возможность для маневра, хотя куда мне против этого матерого вояки. Иван хмыкнул, медленно вытягивая кинжал из ножен, но тут поверх его руки легла латная перчатка десятника.

- Командир, не стоит. На братство, в котором он состоит император имеет виды и завтра лично прибудет для беседы с их лидером, сам же говорил. Пусть он и решает судьбу этих людей.

Иван со злостью вогнал кинжал обратно в ножны и прошипел, разворачиваясь:

- Кормить этих побирушек я не нанимался! Привязать к телеге, с довольствия снять, приставить охрану. Отвечаешь лично!

- Есть, лично. МуШи, слышал? Выполняй.

- Эсть! – Кивнул китаец и привязал меня с девчонкой за ногу к колесу телеги. Не знаю, почему именно за ногу, может жест доброй воли, а может просто не хотел возиться с нами. С другой стороны, чтобы развязать хитрый узел толстой веревки тоже нужно время и благоприятный момент, а выискать его в середине лагеря на глазах у всех не так уж и просто, несмотря на то, что наше оружие из телеги никто не забирал.

- Твари!!! – Донесся из горящего поселка истеричный вопль. Грязная, вся в черной золе со следами крови на одежде, женщина вышла из клубов стелящегося по земле дыма и пошатываясь направилась в сторону каравана. – Горите в аду, твари! 

Люди продолжали заниматься своими делами, не обращая внимания на проклятья, лишь один из обозников лениво встал и натянув тетиву выпустил стрелу в небо, которая пролетев широкой дугой вонзилась у самых ног бредущей.