Город тысячи богов

Если попрошу его подождать в кафе на первом этаже, найду ли я его там, когда вернусь? Нет, пусть уж лучше будет со мной. По крайней мере, я сумею его защитить. И все же, на всякий случай, я сунул Егору золотой круглях с крохотными клепками по ободу – миниатюрную версию Анкила.

- Вот, положи в карман. Особо не свети. Если станет жарко, брось под ноги.

- Кондиционер, что ли? – криво усмехнулся он.

- Егор, завязывай, - нахмурился я. – Все предельно серьезно. Ты здесь, из-за того, что кто-то в этом здании затеял очень плохую игру.

- Да понял я, - буркнул Егор. – Давай сюда свою побрякушку.

Меня и самого тянуло обвешаться щитами, войти в офис, гоня перед собой волну подавления воли. Еле сдержался, чтобы не слиться с моим Лучом. Не время сейчас так ослаблять границу. Да и напитаться силой Луча в моем случае, все равно, что прицепить на голову синий проблесковый маячок и сирену.

Мне нужен этот ублюдок, кем бы он ни был. Не верю, что он решился на такое в одиночку, и страстно желаю знать, кто за ним стоит. А чтобы выманить нашу осторожную крысу, у меня и приманка есть… Поэтому в офис я вошел улыбаясь, пожимая руки и подмигивая секретаршам.

От конференц-зала в нашу сторону копытцами зацокали каблуки. Миловидная брюнетка доверительно взяла меня под локоток, округлив глаза шепнула на ухо:

- С утра совещаются.

Я кивнул и потащил Егора к двустворчатой двери. За ней находился просторный зал, похожий на съемочный павильон. Под потолком современная система освещения, профессиональные камеры на точках. В центре комнаты – два десятка стульев, которые, на моей памяти, всегда оставались пустыми. Вместо задника – панорамное окно, с видом на главную площадь Бограда. Отсюда велись редкие трансляции обращений Главы или его окружения.

Аромат вишневого табака пропитал воздух. Миронов стоял на помосте у смотрового окна, заложив руки за спину, глядел на город и пыхтел электронной трубкой. Обернулся на щелчок замка, сухо кивнул, приветствуя. На Егоре бесстрастный взгляд его задержался. Глава покусывал мундштук и хмурил кустистые брови.

На краю стола, сидел, закинув ногу на колено, Абусалам. При нашем появлении он улыбнулся, но глаза его жалили недоверием.