Закованный: Лёд и Пепел

Но он продолжал жить, он выжил, он живёт до сих пор…

Забежавшие в белую комнату священнослужители были шокированы криком, и один из старших закричал, чтобы быть сколько-то услышанным в крике:– Каим, остановись немедленно! 

Но демон стоял, не сдвинувшись с места. Его уверенность сменилась непониманием. 

Что произошло? Почему метка Офлоя сияет так ярко? Все эти вопросы крутились в голове у Помощника Героев, когда он слышал душераздирающий крик страдающего существа. 

– Это не Каим. – прозвучал женский голос.

Боль не давала эльфу и мгновения на то, чтобы понять происходящее. Боль в обугливающейся руке была пустышкой, куда больше страданий Ингварду причинял его собственный разум, который будто бы переживал пытки во второй раз. В голове едва заметно проявлялась лишь одна мысль – просьба о том, чтобы это закончилось.

Прошли долгие десять секунд, за которые жрица подошла к эльфу и, коснувшись его лба, произнесла:– Именем семьи Хелдеров, приказываю тебе вернуться в сознание. 

Метка на руке юноши потухла лишь на мгновение. После чего Ингвард ощутил, как поток воспоминаний прекратил своё течение в его разуме. Боль сошла на нет, хоть разум всё ещё был в прострации, но эльф наконец-то начал соображать. Полученной боли хватило, чтобы разум стремился не выключаться ни на мгновение.

– Похоже, проклятие на твоей левой руке доставляет тебе боль. Видимо, Офлой – не единственный бог, имя которого ты очернил. Тем лучше… – произнеся это, Верховная Жрица коснулась столба, у основания которого сидел привязанный Ингвард. Её тонкие губы скривились в лёгкой улыбке, а добросердечный взгляд мог успокоить душу любого, по крайней мере, до этой встречи.

– Ты будешь казнён Клинком Дорна, Великого Героя. Так душа злодея сможет упокоиться, дабы отправиться на суд героя и вновь прибыть в этот мир без тех злых умыслов, что исказили душу на нашей земле.

Ингвард, ранее висящий лишь на своих веревочных кандалах, упал на землю. Опора исчезла, а вернее – была вытащена из земли прекрасной эльфийкой. Клинок преобразился, приняв более тонкую форму, тем не менее, сохранив при себе длину, равную росту женщины.