Функция-2

Кировский район.

Раннее утро 26 мая

Пастырь любил одиночество. Его редко можно было увидеть в компании учеников, за исключением, разве что, проводимых служб. Поговаривали, и он об этом прекрасно знал, что все свободное время Пастырь проводит в молитвах и врачевании. Более того, это даже не было неправдой. Относительно второго, естественно.

Даже здесь, на окраине Новосибирска, в каком-то диком рабочем предместье, который полиция посещала только по самой крайней необходимости, он занял отдельный дом, входить в который могли лишь люди из ближнего круга.

Плечистый мужчина на входе сгорбился, стараясь смотреть в пол. Только бы не увидеть печать гнева на лице Пастыря, сидящего за столом. Но докладывал четко, по делу и без дрожи в голосе. Закончил фразой:

— Не вернулся никто.

Хозяин дома молчал около минуты. Помещение, освещенное лишь стоящей на столе свечой, было погружено в полумрак, по углам лежали густые тени. Дрожащий свет обрисовывало острые черты лица Пастыря и делал тени живыми.

— Внешнее наблюдение? — наконец уточнил невысокий, седоватый мужчина. Без особенного, как показалось ординарцу, интереса.

— Ушли беспрепятственно. Только одна группа оказалась внутри периметра оцепления нелюдей, но и им удалось отступить.

— Ясно. Что говорит наш осведомитель?

— Клянется, что ничего не знал об операции нелюдей.

— Считаешь, ему можно верить?

— Он на крючке, размером с лом.

Пастырю не требовались ответы на последние вопросы.

— Это все?

Казалось, его совершенно не заботили дурные вести, принесенные в ранний час.

— Да, Пастырь.

— Можешь быть свободен.

Сидящий за столом мужчина взмахом руки отпустил ординарца. Стоило тому выйти из комнаты, как он с тяжелым вздохом опустил голову на стол.

— Значит, минус одна боевая группа. — пробормотал он. — Минус одна группа. И ведь не узнаешь теперь, что произошло!

Пастыря куда больше волновала не потеря слаженной боевой единицы, каждая из которых была на счету, а полная неизвестность, связанная с гибелью бойцов. Именно гибелью, тут уж опытный лидер никаких сомнений не имел. Его люди могли не выйти на связь с внешним наблюдением только по одной причине — никого из них не осталось в живых.