Первородный. Цена магии

— Вы даже трёх секунд не продержитесь против него.

— А давайте поспорим? Если я продержусь дольше трёх секунд, то вы будете должны мне одну услугу. Или вы не отвечаете за свои слова? Все же их слышали, — ловко подловил я идиота.

Спутники белобрысого не без толики злорадства посмотрели на него. А тот лихорадочно облизал толстые губы, поняв, что ляпнул лишнего. Но как теперь ему отступить, если его слова и правда все слышали? Это будет уроном для его дворянской чести.

— Какой силой вы обладаете? — быстро спросил здоровяк, пытаясь скрыть отчаянную надежду, загоревшуюся в его глазах.

Он явно уповал на то, что у меня какой-нибудь дико слабый дар. Такой слабый, что я даже рот открыть не успею, а фон Браун уже положит меня на лопатки и станцует победный танец. Но почему здоровяк считает, что дуэль будет непременно магической? Шут его знает.

— Я — физик.

— Фи-и-изик? — разочарованно протянул Никитин, сообразив, что начинающий физик может и продержаться против фон Брауна три секунды.

— Так что со спором? Ударим по рукам? Или как? — насмешливо сказал я, заломив бровь.

— Мне нужно отлучиться! — выдохнул здоровяк и рванул к уборной, находящейся в конце коридора.

Ему будто резко приспичило. Вот-вот коричневые кирпичи полетят.

— Струсил, — усмехнулся брюнет, злобно глядя в удаляющуюся спину белобрысого. — Ежели честно, сударь Горин, этот Никитин уже всех замучил. Лезет и лезет везде. Всех провоцирует.

— Нет, не всех, — вставил рыжий толстяк, осуждающе покрутив головой.

— Только тех, кто слабее него. До обретения дара он к магам не приставал. А сейчас и к магам цепляется. Ну, опять же, к тем, кого считает слабее себя. А уж как он любит перед сударынями гоголем ходить… О-о-о! А сам-то из какого-то мелкого городка, что под Светлоградом. Отец его сельским хозяйством занимается. Видать, Никитин был первым парнем на деревне, но здесь ему это не там.

— Мудрые слова, — дёрнул я краешком рта и косо глянул на рыжего.

Он с таким презрением отзывался о провинции, как это может делать лишь тот, кто недавно уехал оттуда и пытается казаться столичной штучкой.

— Вы пойдёте за ним, сударь? — с надеждой спросил у меня брюнет. — Никитин же не покажется из уборной, пока вы тут. А когда вы уйдёте, тогда и он выйдет, да начнёт говорить, что у него живот резко прихватило или ещё чего. А так бы он, конечно, не побоялся поспорить с вами на всё что угодно. Но вы трусливо его не дождались.