Первородный. Цена магии

Кто-то даже зло покосился на меня. Да и шут с ними. Меня они сейчас заботили меньше всего. Я вдруг почувствовал лёгкое беспокойство, связанное с паутиной лжи, возникшей вокруг моей персоны при моём же непосредственном участии.

Ишь чего! Видимо, лгать мне не по душе. Кажется, я совсем не Князь Лжи. Но ситуация требовала вранья. Не рассказывать же всем правду? Она такая, что буквально мозг взрывается. Я сам пока мало чего понимаю. Мне бы хоть уяснить, что у меня за дар такой странный. И на что он ещё способен? Наверное, надо будет сегодня где-нибудь в укромном месте провести пару экспериментов с ним.

Пока же я задумался над своим визитом к профессору Еремину. Интересно, он способен понять, что мой дар так же обычен, как трёхголовый телёнок с хвостом скорпиона и зубами тигра? Пёс его знает! Надо бы как-то прощупать почву.

— Шмидт, — шёпотом позвал я парня, тщательно скребущего перьевой ручкой по листу тетради.

Почерк у него оказался красивым, убористым, чуть ли не каллиграфическим. Мне аж завидно стало.

У меня-то в тетради будто пьяная курица лапой писала.

— Чего? — отозвался он и следом строго добавил: — Сейчас лучше не болтать. Лектор уже весь красный. За любой проступок может выгнать из аудитории. Это уже будет совсем тёмное пятно на моей репутации.

— Ответь всего на один вопрос. Ты же знаешь всё обо всём, — льстиво просюсюкал я, заметив самодовольство, промелькнувшее на бледном лице парня. — Как профессор Еремин будет определять мой дар? А то мне чего-то волнительно.

— Не переживай.

Сударь Еремин попросит тебя показать твои способности и запишет сколько зелий «си» ты потратил на открытие своего дара. А затем он замерит силу твоего дара, поглядев на объём маны. Профессор — очень опытный маг-физик, так что «взглядом мага» владеет отменно.

— Ясно.

Я успокоился и больше ничего у Шмидта спрашивать не стал. К тому же на меня обратил пристальное внимание лектор. Его острый сердитый взгляд чуть скальп с меня не снял. Как он вообще услышал мой шёпот? У него слух, что ли, как у летучей мыши?

Мне пришлось виновато ему улыбнуться.

На что он лишь погрозил мне кривым сухоньким пальцем и выгонять из аудитории не стал. Поэтому я благополучно досидел до самого конца лекции.

— Шмидт, а где кабинет Еремина? — спросил я у друга, закрывая тетрадь.

— На третьем этаже, в самом конце коридора, — ответил тот, не моргнув глазом, словно назубок, поэтажно, знал весь план университета.

— А какое у нас следующее занятие? — бросил я, встав из-за парты.