Первородный. Цена магии

— Она выпотрошила меня, как рыбу, и даже поцеловать себя не дала. Стерва! — прошипел сквозь зубы Владимир.

Он прошёл мимо меня и стал подниматься по ступеням, шаркая подошвами ботинок.

— Зато у тебя, кажется, головокружение прошло. Видать, у Элизы рука целебная.

— Насмехаешься? — обернулся средний и недовольно глянул на меня. — Ничего, ничего, придёт и моё время потешаться над тобой. Вот найдёшь себе уродливую толстуху, и тогда не спасёшься от моих шуток.

— Не, моя девушка будет красивой.

— Искренне в этом сомневаюсь!

— Не сомневайся.

Брат смолчал, не найдя что возразить, хотя ему явно хотелось продолжить спор, дабы выплеснуть негативную энергию. У него буквально горела пятая точка. Впрочем, он справился с собой и почти спокойно открыл дверь своей съёмной квартирки.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе о Марьяне… — начал я, решив, что настало время реализовать свой план по недопущению брата к этой особе.

— Чего ещё? — обернулся он и слегка напрягся.

— Тебе категорически нельзя встречаться с ней. Только на таких условиях мне удалось спровадить её и тех двух здоровяков. А то ведь им было мало того, что с тобой сделала дверь. Благо, прочитанные мной книг по психологии помогли мне договориться с ними, — произнёс я, не став рассказывать ему о тёмных делах Марьяны.

Он же ещё тот павлин. Наверняка сильно закручинится, если узнает о похождениях Кудряшки.

— А-а-а, вот как ты справился с ними, — понятливо усмехнулся Владимир, войдя в прихожую.

— Хорошо, что вообще поступил, — выдал я, положив на полочку ещё одну порцию информации о себе. Химик, мать его. — Так что с Марьяной? Забудешь о ней? А то ведь потом неприятностей не оберёшься. Я дал ей слово дворянина, что ты больше не потревожишь её.

— Да пошла она к лешему! — грустно махнул рукой средний, скинул штиблеты и исчез на кухне, где загремел бутылками.

Я на кухне оказался лишь немногим позже, но на столе в свете лампочки уже поблёскивала початая бутылка водки. Братец же сидел на табуретки, запустив пальцы в растрепавшиеся волосы. На его лице проступали тяжёлые размышления, будто он что-то анализировал.

— Эх-х, — глубокомысленно вздохнул Владимир и сделал пару глотков прямо из бутылки.