Первородный. Цена магии

Он кое-как воздел себя на четвереньки, а затем и на ноги встал. Покачнулся и вместе с «грязным магом» пересёк улицу, скрывшись в тёмной подворотне, до которой не доставал свет единственного фонаря, привлёкшего всю окрестную ночную мошкару.

— Как-то так, — пробормотал я, прикидывая, что мне сулит это происшествие.

Внезапно все мои мысли прогнал гортанный крик, полный ужаса и боли. Он разорвал тишину безлюдной улицы и раскалённым шилом ввинтился в мои барабанные перепонки. Голуби тут же испуганно сорвались с крыши и улетели прочь, хлопая крыльями.

А я с сильно колотящимся в груди сердцем уставился на ту самую подворотню, поглотившую верзил. Там явно что-то случилось. Но надо ли мне выяснять что? Крик был буквально пропитан первозданным страхом, приправленным жгучей паникой, превращающей человека в неразумное животное.

Такие вопли весьма мотивирует на то, чтобы бежать куда подальше. Но я наоборот — напряжённо замер, готовясь услышать повторный ужасный крик.

Однако секунда шла за секундой, а в моих ушах звучал лишь грохот пульса.

В груди же нарастало жгучее любопытство. Ужасно захотелось заглянуть в подворотню и выяснить, кто и почему там так орал.

Я поддался любопытству и двинулся к подворотне, чувствуя гуляющий вдоль хребта холодок. Кажется, жизнь меня ничему не учит. Только пару часов назад мне чуть не довелось столкнуться с монстром, а сейчас я сам, возможно, иду к чудовищу.

Неожиданно сбоку от меня что-то мерзко заскрежетало.

Я от неожиданности подпрыгнул и зло глянул на ржавую вывеску, тронутую ветерком. Она покачивалась над заколоченной досками дверью. И на ней ещё можно было прочитать «Деньги почти даром. Ссуда за пять минут. Нужен только один документ!»

— Гадина, — шёпотом оскорбил я вывеску, облизал губы и вошёл в подворотню, пахнущую помоями, мусором и… кровью.

Тяжёлый металлический запах пробрался в ноздри. А мои глаза расширились, увидев мага Геннадия, чьё тело оказалось выпотрошено, как свиная туша.

От самого паха и до подбородка тянулась ужасная рана, словно бы нанесённая острейшим мечом.

Кишки, печень и прочие внутренности неопрятной грудой валялись около трупа, лежащего в кроваво-красной луже, отражающей свет месяца. Рёбра мертвеца белели в сумраке, а на лице застыла маска непередаваемого ужаса.

Тело Ефима лежало на спине чуть дальше. И оно оказалось выпотрошено аналогичным образом. Внутренности так же валялись рядом с трупом.