История бастарда. Имперский ястреб

— Тогда, может, посмотрите нашу каюту? 

Это предложение меня порадовало. Я думал, каюта только у капитана, а мне придется делить трюм с солдатами. 

— Вы не возражаете против моего соседства? — спросил маг, спускаясь на нижнюю палубу. 

Каюта представляла собой крохотное помещение локтя три в длину и столько же в ширину. Сверху свешивались два парусиновых сооружения, больше всего напоминающие гамаки. 

— Койки, — пояснил мальчишка. 

В каюте было душно, всепроникающий запах соли почему-то ощущался еще сильнее, чем наверху.

— Что это? — спросил он и устремился прочь из каюты. 

Спотыкаясь, я поплелся за ним. На верхней палубе сгрудилась вся команда каравеллы, не сводя глаз с капитана, который приник к подзорной трубе. Наконец, он опустил трубу и резко выкрикнул: 

— Убрать паруса! 

— Убрать паруса! — повторил боцман. — Живее, саймаровы дети! 

Матросы кинулись выполнять приказ, а моряк неожиданно обратился ко мне:

— Прикажите своим людям уйти с палубы! 

Что было делать? Я откашлялся и, стараясь придать голосу твердость, заорал: 

— Солдаты, в трюм! 

Вышло так себе, можно сказать, неубедительно.

— Грот на гитовы! Шевелитесь, ежа вам в глотку! Марселя долой! 

Улучив момент, когда он замолчал, переводя дыхание, я спросил: 

— Что случилось? 

— Буря идет! — моряк указал куда-то в сторону горизонта.

Сколько я ни напрягал зрение, ничего, кроме крохотного черного пятнышка, разглядеть не сумел. Между тем, не прошло и минуты, пятно увеличилось вдвое. 

— Шли бы вы в каюту, лейтенант, — сурово посоветовал боцман. 

Но я уже не мог оторвать глаз от странной картины в небе. Пятно стремительно приближалось, по мере увеличения изменяя свою окраску: рваные края отсвечивали лиловым цветом, переходящим в чернильную синеву, центр же оставался черным.

Неожиданно мощный порыв ветра чуть не сбил меня с ног и заставил вцепиться в борт обеими руками. Палуба бежала из-под ног. Вокруг потемнело, и, подняв глаза, я увидел разверзшуюся над нами бездну. Не знаю, что это было — тучи, или что-то другое, недоступное человеческому пониманию, но оно вращалось и опускалось все ниже, словно пытаясь всосать внутрь себя корабль.