История бастарда. Имперский ястреб

Я обреченно вздохнул и перевернулся на другой бок, собираясь снова заснуть. 

Но мое внимание привлек странный звук, издаваемый спящим рядом солдатом. Это не было похоже на храп, нет, это было предсмертное хрипение. Ночь была достаточно светлой, чтобы я мог увидеть искаженное страданием лицо Шрана. Парень задыхался. Я рванул ворот его рубахи, чтобы облегчить дыхание, смочил лицо водой из фляги. Потом принялся рыться в мешке, лихорадочно отыскивая какое-нибудь зелье, которое могло бы помочь внезапно захворавшему воину.

Тем временем Шран тихо, с трудом выдавил из себя два слова:

— Ухожу… сестренка…

Его лицо приняло вдруг умиротворенное выражение, губы сложились в слабую улыбку, парень дернулся в последний раз и затих. Грудь перестала вздыматься. Я просидел около него до утра, словно это могло что-то изменить. Пытался как-то объяснить уже вторую загадочную смерть. Но ничего так и не смог придумать. Единственное, что приходило в голову: предатель кайлар насылал какие-то чары, предназначенные для меня.

Но по неведомой причине два раза промахивался и попадал в спящих рядом со мной. Тогда почему же я не ощутил обратной тяги? 

Наутро мы похоронили Шрана. Воины, не привыкшие долго скорбеть, отдав товарищу последние почести, посовещавшись, отправились в купальню, находившуюся на противоположной окраине города. Мы же с Зарайей, который знал в Негани все закоулки, переходы и тупики, пошли искать проводника. Это оказалось не таким уж легким делом. Никто из местных не спешил наниматься в провожатые по Пустыне призраков.

Их не прельщали даже предложенные нами хорошие деньги. Наконец нашелся один храбрец, невысокий и худенький, но зато обладавший изрядной способностью вести торг. 

— Ай, мала! — упоенно взвизгивал он в ответ на предложенную Зарайей вполне пристойную цену. 

— Да ты пойми, не по-лужески это! — кротко увещевал его капрал.

— Люг сказал: даром водить нада? — картинно изумлялся проводник, и все возвращалось к началу. 

Наконец, утратив терпение, Зарайя отрезал: 

— Пятьдесят паунсов последняя цена! — и, обернувшись ко мне, добавил.

— Пошли пока к нашим, лейтенант! Пусть переварит. Никуда не денется, согласится. 

Оставив проводника проникаться суровыми реалиями, мы направились к купальне. Она представляла собой большой, выложенный по полу гладкой каменной плиткой бассейн. С одной стороны в него тонкой струйкой вливался чистый ручеек, из другой — вытекала мутная серая речушка.