История бастарда. Имперский ястреб

— Ни за что больше не свяжусь с людьми! Сплошная безалаберность! Б’хойч никогда бы так не поступили! Как можно было на охрану такой важной шахты выделить всего два десятка солдат? И не лучших, смею заметить! Не ястребов, не волков, а псов! Да, они дрались храбро, но боевых умений у них – рудознай наплакал! Зачем, скажите, здесь псы? Чего вынюхивать? И этот маг… говорит, что созидатель, а на самом деле видно же, что тайный дознаватель Совета! В первый и последний раз нанимался к людям на работу! 

— А вы с кем-нибудь из Совета поговорить не пытались? — спросил я, неприятно задетый его словами.

— Да с кем же мне тут говорить?! Пытался с магом обсудить. «Не лезьте, — говорит, — не в свое дело. Вы мастер, вот добычей и занимайтесь». А как ею заниматься, если даже тачек не хватает! Писал, конечно, письма передавал с оказией. И министру колониальных дел, и министру недр, и Совету. Даже до императора дошел! Ответа до сих пор нет. Вы, люди, поразительно легкомысленны! Пауроний – мощь и сила вашей империи, а тут такой бардак творится! — гном зло сплюнул.

Теперь-то я хорошо понимал, как контрабандистам удавалось доставать волшебный металл. Если на всех шахтах были такие порядки, неизвестно, сколько паурония не доходило до казны. Неприятно было признавать, но мастер прав: странные дела творились в колониях. Между тем, передохнув после гневной тирады, Триммлер продолжил:

— Да что там! У меня ведь даже связующего амулета не было! Не положено, говорят! Я бы сам купил, да не по карману.

Да, связующий амулет — штука дорогая. Представляете, какой силы должны быть чары, чтобы действовать на любом расстоянии? Мне, например, тоже его не выдали. И вообще, это такая редкость, что я даже толком не знал, как он выглядит.  Скорее всего, он имелся у офицеров чином не ниже полковника. 

После привала Триммлер, видимо, считая, что ему как мастеру положено находиться рядом с командиром, зашагал неподалеку от меня.

Появление сына гор вызвало у Дрианна приступ чрезвычайного любопытства. Он то и дело посматривал на мастера, но задавать какие-либо вопросы побаивался. Вид у гнома был суровый и неприступный, пока он удостаивал беседы только меня и некоторых капралов. На мага же косился с подозрением, что и понятно, учитывая поведение волшебника, с которым ему пришлось иметь дело на шахте.