Гвардеец. Том 1. Вернуть величие

— Да? — почесал я затылок. — Тогда они умоются кровью перед тем, как подумают о том, чтобы навредить тебе.

— А тебя убьют. Вот зачем ты полез, куда не просили? — легла она в койку и закрыла лицо одеялом. Захныкала.

Я присел на корты перед её лицом, убрал одеяло и улыбнулся.

— Ты опять за своё?

— Я не плачу, — отвернулась она. — Отстань.

— Не отстану, пока не выскажусь. Ты тут одна, поэтому слушай и не перебивай.

Маша притворилась спящей. Но я-то знал, что она не спит.

— Вижу, тебе не нравится, как мы живём, — констатирую.

— Мне тоже не нравится. Наша конура ветшает, а в шкафчике, пожранном молью, пусто. Мы недоедаем. Каждый отброс представляет опасность. И остаётся безнаказанным после пакостей, которые творит по отношению к нам. Это дело пора искоренить.

— И что ты предлагаешь?

Говорил же, не спит.

— Для начала я дам тебе слово, что заработаю нам на новую конуру. Сделаю так, что ты сядешь ко мне на шею, свесишь ножки и будешь ими болтать. И улыбнёшься наконец.

Аура Маши стала теплее.

— А теперь, когда мне полегчало, я от тебя наконец отстану, — я поднялся на ноги и подошел к раковине, передо мной полилась ржавая вода. Смыл с себя всю грязь, прополоскал рот и поглядел на себя в треснутое зеркало.

Синеватые мешки под глазами, обветренные губы, костлявые плечи, пожелтевшие зубы и куча других причин, по которой в школе меня невзлюбили. Ростом я был около метра восьмидесяти пяти, волосы черные, но тонкие и нездоровые, свисающие до подбородка, а на лице редкая грязная бородка, которую срочно необходимо было сбрить.

И несмотря на всё это Анна подошла и объяснилась. Сколько ж в ней человечности? Вымыв лицо, я осознал, что не мылся очень долго. Грязные потные трусы, от которых тянуло блевать, хотел-было тут же сжечь, но не нашел ничего другого, поэтому бережно их помыл, светя своими причиндалами перед сестричкой.

На полу, неподалёку от раскладушки сестры, лежал грязный матрас, на который я и свалился. Притом свалился с таким удовольствием, что словами не передать.

Боги! Как же приятно лежать на чем-то мягком! Я ещё и с удовольствием взбил грязную вонючую подушку, после чего с улыбкой на лице погрузился в дивный сон.

— Маш? — сквозь сон протянул я.

— Чего? — прозвучало с другого угла комнаты.

— Я не во сне?

— Ой. Молчал бы лучше, — проворчала она.

— Ущипнуть сможешь?

В меня прилетел грязный тапок. Выловив предмет в полёте, я изучил его внимательно. Улыбнулся. А мир-то интересный, хочу узнать о нём всё.