Аристократ по праву сильного

А Саламандров еще не почувствовал царапины на лице, вот когда взглянет в зеркало, сразу догадается, чьих рук это дело.

— Ой, а чей это дом? — Валерия показывала на избушку, стоящую метра в ста от нас, на другом краю поляны.

— Наверное, стоит обходить все постройки, и двигаться дальше к цели, — проговорил я, впрочем, уже в спину Валерии.

Она и аристократ уже двинулись к избушке. Несчастные идиоты, только что чуть не переубивали друг друга, еще не поняли, что это было, и тут же ищут новые приключения себе на пятую точку!

— Я устала, давайте устроим привал.

Выпьем кофе, сверимся с картой и двинемся дальше.

Я даже зубами скрипнул от злости.

И тут увидел на траве у избушки автомат. Точно такой же, что висел у меня на плече. С таким же приметным ремнем, как у меня. На нем была темная полоса. Брак.

Валерия уже дергала за ручку двери.

— Нет, стойте, закричал я.

Поздно. Она вскрикнула, отшатнулась и упала навзничь, быстро села и с воем поползла назад.

Аристократ подбежал ближе, и начал стрелять огненными шарами в избушку.

Только огонь не занимался, избушка как стояла, так и стояла. И тут Саламандров обратил внимание на Валерию, их взгляды встретились, и они тут же снова вцепились друг в дружку. Она пыталась выцарапать ему глаза, а он тянулся к ее шее.

Какого хрена! Бароны их всех дери!

Я бросился был к ним, чтобы опять их расцепить, но рядом со мной из ниоткуда появился тут прямо на меня пошел Пётр Саламандров. Его взгляд выражал презрение, его губы кривились, он был точь-в-точь как в моем детском воспоминании, когда жёг моего отца.

Не может быть. Нет.

Убью его.

— Змей, умри, умри! — кричала Валерия, яростно царапая деверя.

— Сука, ты никогда не любила меня, — изо рта Саламандрова виднелась пена.

Я поднял руку и направил струю пламени прямо в Саламандрова-старшего. Но он все так же продолжал идти на меня. Я закричал. Тряхнул руками, выпустил еще два огненных шара. Ему хоть бы хны. Меня прошиб холодный пот. Этот страшный человек все ближе.

Сейчас он поднимет руки и сожжет меня, как отца.

Где-то в лесу раздался лай, краем глаза я заметил рыжее пятно, мелькнувшее среди деревьев.

Страх – это иллюзия. Вдруг всплыло в моей голове. Все это нереально. Я такое уже видел. И, больше того, испытывал. Алексеев.

И как только я вспомнил его фамилию, Пётр Саламандров пропал. На поляне остались валяющиеся по траве аристократы, а ко мне подходил бывший сослуживец. На его лице была написана невыразимая грусть.