"Выход"

Уже через пару дней такой работы, почему-то названной Коберо отдыхом, я уже начал мечтать о встрече со степняками, а к пятому уже был готов выбраться из нашей землянки и начать охотиться на них самостоятельно. Однообразная еда, теплая вода и проклятая скука — все это сводило меня с ума… еще сильнее чем было раньше. Ну а когда меня из сна, после изматывающей тренировки, вырвал не Виркон, а какое-то странное чувство внутреннего напряжения… я даже обрадовался, поняв что меня вновь посетило чувство опасности.

Когда поспешно подскочил, не обращая внимания на боль в мышцах, даже Виркон оторвался от трубы и повернулся в мою сторону. Отвыкнув от общения, просто оторвал небольшую тряпицу от полотна и показав ее толкователю языка, без слов сказал ему что прихватило живот. После чего вылез через нору в вечернюю и все еще жаркую степь, отошел шагов на двадцать и, всем своим видом показывая что очень хочу опростаться, прихваченной палкой принялся торопливо выкапывать ямку в песчаной земле. Почувствовал приближение врага сразу, но, почему-то не ощутив страха, продолжил свои раскопки, позволяя подойти сзади и приставить к своей шее короткий меч.

— Эй, молодой! Кто из вас двоих ведает как звонить в ваши колокольчики? — без оружия и со своим хилым телосложением, я не был похож на воина, поэтому степняки не спешили меня убивать, желая сперва разобраться кто есть кто. И этой заминки мне с лихвой хватило чтобы понять что рядом всего двое противников и еще одна пара нырнула в ’’нору’’ желая задать тот же вопрос Виркону.

Это было слишком незначительное количество, даже при отсутствии у меня топора.

— Не… не надо. Я все скажу. Я покажу как нужно… — не договорив отвожу от себя пальцем меч. Хорошо наточенное лезвии легко срезает кожу и мясо, но кажущаяся далекой боль будто бы не доходит до разума, позволяя действовать без задержек. Поэтому, дав себе возможность для движения, я сразу выскользнул из-под клинка и, развернувшись, воткнул оголившуюся костяшку указательного пальца прямо в правый глаз кочевника.

После чего вырвал из рук закричавшего от боли воина его оружие и метнул меч рукоятью вперед в стоявшего поодаль второго темнокожего. Как всегда метко попав противнику в лоб ошеломил его на пару мгновений. Этого вполне хватило, чтобы ударом кулака выбить из одноглазого сознание и, подбежав к другому, тоже отправить его поспать. После чего, схватив кривой клинок называемый саблей, сразу устремился к норе.