Шелет

Фактически, если бы сейчас Мейслер попросил перерезать себе горло, Роман не медлил бы ни мгновения.

Кляп был невкусным. От него пахло кровью и ещё чем-то металлическим. Роман в детстве пробовал батарейки на язык, там было нечто похожее. Впрочем, дальше развить мысль ему не удалось. Над головой послышался громкий лязг. Он задрал голову и увидел, что в потолке имеется прямоугольная дыра, перекрытая ставнями. И в данный момент эти самые ставни плавно опускались, открывая то, что пряталось за ними.

— Проклятье, Омул! Я же приказывал тебе почистить решётки! И не спорь со мной, я приказывал! Ты просто всё позабыл, прогнившая твоя башка! Вот разрежу тебя на куски и сделаю мясного голема.

Даже двух. Найду ещё парочку оболтусов, не способных запомнить простой приказ, и сделаю из вас всех приличных и исполнительных големов. Не веришь? А я вот возьму и сделаю!

Ворчание Мейслера звучало вполне беззлобно. Похоже, он был из тех людей, что любят поговорить во время работы. И не важно, что собеседника рядом нет.

Главное, говорить. Это позволяет немного развлечься и не впадать в депрессию от монотонного труда.

Роман посмотрел вниз. Под ногами виднелось квадратное отверстие, забранное решёткой. Её прутья были толстыми, с палец, и надёжно перекрывали его. На решётке застрял клок рыжих волос. Юноше приходилось раньше видеть нечто подобное. В душе общежития, где он провёл несколько месяцев во время учёбы. Потом, правда, его оттуда с треском выгнали, после чего пришлось снимать квартиру. Однако, воспоминания остались, как приятные, так и не очень.

Роман снова посмотрел вверх. В голове, где плавал розовый туман эйфории, появилась догадка по поводу того, что с ним собираются сделать.

— Меня будут мыть? — хихихающим голосом спросил Роман. — Но тогда лучше снять одежду. Джинсы почти новые и…

Лысый не дал ему договорить. Он вскинул руки перед собой, направив вытянутые указательные пальцы прямо на распятого. Это не столь грозное на первый взгляд движение просто парализовало Романа.

Он не только поперхнулся посреди слова, но и в прямом смысле утратил контроль над собственным телом. Он стал простым наблюдателем, не способным более ни на что.

Мейслер начал медленно двигать руками, словно рисуя в воздухе картину. Впрочем, почему «словно»? Кончики указательных пальцев окутались чёрным туманом и теперь в воздухе появлялись настоящие линии, формируя необычного вида руны.

Мейслер двигал руками всё быстрее, вычерчивая один знак за другим.