Дипломатия наемника

Во-первых, я научился владеть не только оружием (этому меня учили лет с четырех), но и своим телом. Во-вторых, я научился командовать. А в-третьих, я бросил пить. (Ну, почти бросил, потому что не так давно, с полгода назад, мне пришлось основательно набраться, но это было в компании с князем Севром, к которому я прибыл за его дочерью.)

Итак, учебный лагерь пошел юному графу на пользу. Но когда мои родственники решили, что паршивая овца (опять-таки — это я) имеет правовернуться в родное стадо, я отчего-то отказался.

А дальше — строй, команда «Сдвинуть щиты», сплошные бои. Родовое имя д’Арто превратилось в Артакса, а щит был теперь без герба, потому что наемникам гербы не положены, будь они хоть каких угодно кровей. Даже королевских, вроде меня.

Пять лет, которые я обязан был отслужить, пролетели словно один день. Я мог бы вернуться в фамильный замок, красуясь наградами. Но нет… Стал «диким псом», который продает свой меч, но который обязан отработать контракт, даже если тебе вдруг предложили более выгодные условия.

Моя жена — очень умная женщина, да еще и поклонница философа Еноха Спидекура (мой однокурсник и еще более запойный пьяница, нежели я), еще будучи моей невестой, не раз говорила, что во мне целых двадцать лет жила подростковая обида на близких. Дескать — никто меня не любит, коли сдали в наемники, так вот вам…

Вполне возможно. Но дело-то в том, что меня и на самом-то деле устраивала такая жизнь.

За двадцать с лишним лет службы приобрел множество шрамов, а уж сколько потерял крови! Своей. Чужой крови я пролил в сотни раз больше, а кладбище за моей спиной описаниям вообще не поддается.

В перерывах между большими войнами я нанимался либо в телохранители, либо становился охранником — а чаще всего начальником охраны, потому что уже имел репутацию и известность.

Однажды мне повезло стать военным комендантом города накануне его осады. Надо ли говорить, что город осаду выдержал, а враг, напавший на нас, отошел с потерями?

А дальше было плохо. Спасенный город отблагодарил меня клеткой, а потом каторгой на серебряных рудниках графа Флика.

Пришлось поднимать восстание и бежать. Вернуться и уничтожить серебряный рудник.