Гротенберг. Песнь старого города

Если Сиола упёрлась во что-то, переубедить её о-о-очень сложно, если не сказать «невозможно». Казалось бы, угроза жизни ей должна была прочистить мозг. Но только вот... нет, и может, я просто этого понять не мог, но орали они друг на друга достаточно долго, прежде чем Диор сдался, подняв руки — хотя, вероятно потому, что Хью на них смотрел уже очень долго и неодобрительно, и собирался подойти, а другие завсегдатые уже бросали не любопытные взгляды, а откровенно недовольные, намереваясь, скорее всего, сами попросить Хью нас успокоить.

Мы посидели в угрюмом молчании, и вскоре потихоньку начали расходиться. Я собирался также идти — скоро заступать на смену, а туда ещё прийти надо, и надо так тонко намекнуть, чтобы мне начали искать замену полноценную, но Диор поймал меня за руку.

— Сэм, подожди. — Капитан редко называл меня по имени, поэтому я насторожённо вернулся на место. — У тебя же отец скоро отплывает, да? Расскажи ему всё. Уплывай просто, и найди место где-нибудь, кроме этого города.

Ты же хотел уехать с сестрой? Так вот, езжай. Сейчас.

Я грустно улыбнулся ему.

— На что, Ди? На что мы там будем жить? Последние деньги ушли на достойные похороны мамы, а то, что сейчас мы с дел получаем, на церковное обучение, и жизнь. К тому же... отец мне не простит, если я всё расскажу, как есть. Я хотел завязать, когда ты сказал, сколько по предварительной договорённости нам заплатят. Этого должно было хватить, чтобы уехать в Шорот, городок в предгорье, тоже на реке расположенный.

Я уже даже посовещался с отцом, и он был согласен. — Я не заметил, как мой голос сел. — И вот... как я ему теперь скажу, что нас заставляют убить наследника, а если мы откажемся, то путь нам до висельницы короче, чем при измене?

Диор не нашёлся, что ответить мне на это. Только потрепал по плечу.

— Я... я не мог не предложить тебе такой выход. Я бы себя за это потом…

— Да не выход это... — перебил я его с нажимом, — я буду чувствовать себя предателем. Я же буду знать, что бы ни случилось, вы, скорее всего, погибните тут.

Этого я себе не смогу простить. Никогда не смогу.

Я поднялся, и, молча, покинул паб. Диор остался один за столиком. Но я не хотел оборачиваться. Мне нужно было просто уложить в голове это всё. Принять то, что, вероятно, нужно готовиться к своей смерти. Вероятно, просто искать выход, которого нет. Быть может, впервые за свои пятнадцать лет жизни помолиться божествам.

7

Акт III

Раннее утро.