Гротенберг. Песнь старого города

Можно было бы туда напихать выпивки, будь у них достаточно денег, но мы предпочитали тратить средства на что-то более… полезное: простейшие отвары для обработки ран, перевязочные материалы.

Время от времени там всё-таки бывала выпивка, но покупал её зачастую Огюст, и то, когда восточные корабли захаживали в гротенбергский порт, чтобы торговать шелками, тканями и... людьми. Да-да, красота Востока была слишком многогранна, чтобы иметь спрос во всех широких смыслах. Но, возвращаясь к Огюсту, он просто говорил, что скучает по их винам, по «Алаэ-куассе» — напиток чрезвычайной крепости, что может убить тебя, если ты выпиваешь больше положенного.

Черные мелкие кристаллы, которыми усыпано дно каждого такого сосуда, являются чистейшей Тьмой. Никогда не знал только: привирает он, красивая ли эта очередная сказка, или их реальность? И, разумеется, такой экзотичный напиток стоил немало. Но Огюст мог себе это позволить.

Мы с Сиолой так и вовсе себе почти ничего не оставляли. Так что нам было не до дегустации дорогих напитков.

Стараясь не обращать внимания на всё возрастающую тревогу, я достиг заветной двери, размышляя о всякой ерунде. Только атмосфера и здесь сегодня была… та ещё.

Во-первых, из всей нашей команды тут был Диор, да его «левая» рука — Огюст. Южанин, от того весьма и весьма выделяющийся своей загорелой кожей, тёмными воловьими глазами и пухлыми губами. Его взгляд тоже был иным: серьёзным и каким-то недовольным, всегда и всем. К тому же, он, как и Диор, был старше нас всех лет так на пять.

Во-вторых, оба товарища были «мрачнее тучи». Оба «старика» вечно спорили между собой, будто стремились уличить соперника в некомпетентности. А тут, внезапно, такая солидарность. «Дерьмо» — сразу понял я.

Напротив них вольготно расположилась благородная женщина, скрывающая своё лицо белой вуалью, а голову — капюшоном. Если бы не добротная одежда, и аристократическая осанка, я бы решил, что это чья-то служанка. В некоторых домах было принято, чтобы слуга был «зеркалом» своего господина.

Если уж не лицом, то манерами и костюмом. Чаще всего это были «безликие» слуги. Вуали и маски — обычные атрибуты дворовых слуг.

На столе было разложено несколько картонных папок для писем, перетянутых верёвкой, а также карта, и договор с заготовкой под восковую печать. Леди пила чай, а её слуга — возможно даже телохранитель, судя по комплекции, и висящему на поясе мечу — говорил. Точнее, говорил он, пока я не зашёл.