Гротенберг. Песнь старого города

Поэтому все наставительные беседы дяди казались бредом сумасшедшего, не желающего воспринимать действительность такой, как есть.

— Сегель, так не может продолжаться. Гарет вчера собирался потолковать с хозяином паба о тебе. Знаешь, он боится за тебя, что ты пропадёшь, как твой брат. — Он выждал паузу, оценивая мою реакцию. Я оставался спокоен. Это ведь не первый наш такой разговор, в самом деле. Я лишь устало выдохнул, поправив сумку на плече. А он повторил. — Знаешь, так ведь продолжаться не может.

— Я знаю. — Неожиданно для него признал я.

— И всё равно продолжишь? Я не могу бесконечно покрывать тебя.

Я рискнул взглянуть ему в глаза. Я редко кому-то смотрю в глаза. Мне это неприятно.

— Я знаю. — Повторил ему я, и переступил с ноги на ногу. — Может, мне больше и не понадобится так работать. Может, это дело будет последним. Я не знаю, я ещё не говорил с Диором об этом, но я и сам понимаю, что не могу дольше утаивать всё это. Более того, после коронации, слух ходит, что возьмутся за реформу стражи, и вообще будут подчищать криминал.

Отрицать то, что большая часть моего дохода шла на Элизу, он не мог, и молчал.

— Так вот, — продолжил я, чуть воодушевленно, — в общем-то, если клиент не подведёт, мне долгое время ещё и не понадобится работать так, как сейчас. За это время я уже успею устроиться в место подальше от всей этой крысиной возни и потише.

Или уехать из Гротенберга, например. Разумеется, Гарри это знать не нужно. Однако мой осознанный подход к ситуации его явно успокаивал. Конечно, это ненадолго. Обычно он принимал все мои рассуждения, а через пару дней забывал об этом.

Я постарался проскользнуть мимо него и, к своей радости и удивлению, не встретил никакого сопротивления. Взялся за ручку двери, но услышал вопрос в спину.

— Обещаешь, что завяжешь с этим?

Я думал лишь миг.

— Да. Обещаю.

6.2

***

Дневной Гротенберг — мой любимый Гротенберг. Жаль, правда, что я обычно вижу его ночью. Все эти узкие улочки, площади и негоцианские проезды, ползущие по широким мостовым торговые обозы, ряды лавок, торгаши-лоточники. Рабочие, снующие туда-сюда. Почтовые повозки, мальчишки разносчики, кричащие «Свежий выпуск! Подходи, и читай совершенно эксклюзивные откровения наследника, и лекаря Его Величества». Обычная жизнь, словно бы лишенная всякой угрозы.