Гротенберг. Песнь старого города

— Кувшинчик или два… к нашему столу?

И, как бы закрепляя свои слова, бросил на столешницу пригоршню монет. Платящим клиентам не отказывают. Хозяин бросил что-то невнятное пробегавшему мимо мальчишке с подносом. Тот круто развернулся и, оставив пустую посуду, скрылся в подсобке.

Удовлетворённо кивнув самому себе, мужчина вернулся на место. Тут, ожидая подавальщика, его слух зацепило знакомое, даже не отдельное слово, а название.

— Король опять делегацию в Гротенберг посылает. Ему что, прошлых трёх вооружённых до зубов отрядов не хватило что ли? Гиблое место! Ни черта не вернутся, сгинут.

— Негодовал мужчина, совершенно не беспокоясь, что их может кто-то услышать. Он рявкнул какое-то ругательство, и хлопнул рукой по столу.

Наёмник почувствовал, что всякий хмель от таких заявлений голову покинул. Так, словно его окатили ледяной водой с головы до ног. Сегель почувствовал холодок струящийся по спине, и боль в руке, давно забытую боль. Конечно же, она уже давно не могла на самом деле болеть, но каждый раз вспыхивала огнём, стоило вспомнить проклятый город.

— Ему просто нельзя терять такой важный перевалочный пункт. Через Косотомею торговцы дольше идут в Титальд. — Втолковывал собеседнику второй. — Да и добыча местной живности была важна. Лучше шкуры только на севере, а до них поди доберись через сраные дебри и горы. Там же ещё и старый форпост нечисть захватила. Тьфу! — Смачно сплюнул второй, и отхлебнул виски. — А из города уже несколько месяцев ничего, никаких известий. К Ястову дню, небось, ещё несколько пошлёт бригад, если эти не вернутся хоть с какими-то вестями.

— Столько хороших людей зазря пропадает в этом забытом Всевышним городе. — Покачал головой первый, и тяжело вздохнул.

Наёмник чувствовал, что его голова кружится, а перед глазами всё размывается, только совсем не от спиртного, к горлышку которого приложился немедленно, как только два глиняных кувшинчика были выставлены перед ним. Высадил будто воду на глазах удивлённого собутыльника. И нет, это было совсем не видение и не бред, а что-то близкое предвидению.

Словно сырость расползалась вокруг, серая мгла выползла из памяти и старые шрамы внезапно напомнили о себе. Его колотило, ноги ослабли и не сиди он сейчас – валяться бы ему на грязных досках пола.

— О нём ещё прадед мой говорил «город погубит всё королевство, если от него не отречься, а ещё лучше — взорвать ко всем чертям, разлить жидкий огонь с дирижаблей — ихние божки несут только бедствия».