Гротенберг. Песнь старого города

Да, за его плату ему был предложен этот дар. Сегель сжал механическую руку в кулак. Быстрый отклик, и будто бы лёгкость. И эта лёгкость была и не только в обновленной руке, но и во всем теле. Он почувствовал себя духом, и казалось, что вот-вот, и сможет воспарить над землёй — хотя к его сожалению, это оказалось ошибочным чувством — или стать заметно быстрее, если того захочет. Только вот... какова цена будет у этих даров? Пустой никогда не раздавал всё просто так. Он это прекрасно знал.

Сегель осмотрел карту.

Центр города ещё со старых времён был огорожен высокими крепостными стенами. Это была сама старинная крепость, и форпост, насколько он знал старую древнюю историю — ещё никогда никем не был взят. Архитектор, проектировавший это здание, потом разросшееся до полноценного города, был чертовски умён. Воспользовался преимуществами местности, и реализовал их на полную катушку: так весь город оставался за чертами двух горных рек, а центр с мостами мог в любой момент их поднять.

Прошлый раз их провела во дворец служанка, которую им вручили заговорщики, и тогда он не считал нужным запоминать ветвистые туннели под замком. Теперь он уже несколько раз себя упрекнул за такую халатность, несмотря на то, что его память и без того неохотно выдавала информацию о прошлом. Снова мужчина посмотрел на карту, и покачал головой — нет, это ему ничего не даст.

Внезапно в двери раздался стук. Сегель быстро натянул перчатки, и проверил, чтобы никаким образом механика не была видна, прежде чем открыть дверь.

— Это вы ведь — странник, вернувшийся в город? — За дверью стояла девушка. Она была невысокой. Даже по сравнению с ним она была маленькой, но стройной. — Моя госпожа сказала, что вы, верно, с ней знакомы. Она говорит, что у вас был общий покойный друг — капитан Дион.

— Диор, — поправил Сегель, а потом в размышлениях глянул в сторону. Туда же, куда он проходил за Пустым. Однако, как он и предполагал: никакой двери там не было и в помине. С одной стороны, нет ничего странного в приходе этой девушки, у Диора было много знакомых. Он человек общительный, и, несмотря на работу, был человеком чести. Никого не убивал из непричастных, и старался, чтобы цели умирали безболезненно — для этого у него даже был особый клинок.