Путь Могучего. Том 2

— Нам нужна хотя бы минимальная зацепка, где искать этого сукиного сына, и тогда мы сможем размотать всю эту историю.

— Да в том-то и дело, — ответил Оболенский, стеклянным взглядом наблюдая за тем, как кофе тонкой коричневой струйкой течёт в его прозрачную чашку. — Такое ощущение, что его никогда не существовало. Его просто нет. Не существует. Никаких следов вообще! Но такого не бывает! Он же не фантом!

— Точно не фантом, — печально согласился полковник. — Я видел его, как вот тебя сейчас. И совершенно точно это был живой человек из плоти и крови.

— И тем не менее, кроме наших с тобой свидетельств больше ничего нет, — садясь на своё место, проговорил майор. — Такое ощущение, что он впервые появился тогда в сквере больницы. А теперь ровно также исчез в никуда. Он как будто почувствовал, что мы его вычислили, и испарился.

— Да уж, — выдохнул Голицын и приложился к собственной чашке с кофе, в котором была изрядная доля коньяка.

— Предлагаешь допросить? — оживился Оболенский, но как-то сразу обмяк. — Полагаешь, нам дадут это сделать? Мы уже несколько раз были близки к тому, чтобы его взять, но каждый раз всё шло не так, как надо. Даже когда с той подпольщицей взяли.

— Там тоже мутная схема была, и мне сразу Ушаков по голове настучал, но потом никак это не комментировал, — полковник не любил вспоминать события последних дней, но это было необходимо для анализа ситуации.

— Давай подумаем, что у нас есть на этого Могучего, — сказал майор и раскрыл блокнот, куда записывал всю информацию по текущим делам. — По сути, мы отследили сигнал от Тайнописи до его дома, но нам это ничего толком не дало. Она исчезла.

— Совсем, как трибунал, — хмыкнул Голицын, и тут ему в голову пришла свежая мысль. — А давай-ка сейчас включим улавливатель, вдруг он уже достал артефакт? Из того места, куда засунул до того?

— Точно! — Оболенский аж просветлел.

— Бинго, — кивнул полковник и сразу же сел заполнять форму на разрешение использования уловителя.

* * *

Я не стал бить сразу. Сначала я схватил его кулак и сжал пальцами так, что у того захрустели кистевые косточки. Перлов взвыл, но тут же в его глазах засветилась ярость, а губы начали шептать заклинание.