Малыш и Буйвол

Он задержался на мгновение, обернулся и ответил, сухо сказав всего лишь одно страшное слово:

- Мертвец.

Часть вторая: Камни. Глава 12

Рыжий Артип вошел в город рано утром, когда улицы были пустынны. Он шел осторожно, ступал мягко, стараясь не тревожить гулкую тишину. Однажды он услышал далекий цокот копыт, позвякивание оружия, и отступил в тень, присел, съежился - серый, незаметный, похожий на свернувшуюся клубком бродячую собаку. Дождавшись, когда верховой патруль проедет мимо, он нырнул в узкий переулок.

Рыжий Артип направлялся к городской площади, где сегодня должна была состояться большая ярмарка, посвященная пятидесятилетию Остиса, богатейшего горожанина, владельца десяти забегаловок, четырех постоялых дворов, двух игорных домов, лесопилки, кузни, винокурни, сыродельни и собственно самой базарной площади.

Рыжий Артип был профессиональным игроком. Иногда он старался играть честно. Но чаще, чтобы выиграть, приходилось чуть-чуть схитрить. Это тоже было в правилах игры - если можешь, попробуй обмани соперника.

Не получилось - пеняй на себя... Последняя игра закончилась неудачно. Его поймали на жульничестве и сильно побили. Ладно хоть не отобрали сумку с принадлежностями. Синяки еще не сошли, и потому Артип избегал встреч с городскими охранниками. Те могли принять его за обычного забулдыгу-побирушку и выпроводить из города.

А он хотел есть.

Последние четыре дня он питался лишь щавелем да дикими яблоками. Деньги кончились давным-давно, а продать было нечего.

В деревнях, через которые он проходил, играть никто не хотел - ни в кости, ни в три карты, ни в семь камней. Потому-то Рыжий Артип недолюбливал крестьян.

Вот горожане - другое дело. У них всегда водятся деньги, и чем состоятельней горожанин, тем больше он страдает от скуки. Богатые люди любят играть. Еще больше они любят выигрывать.

Но это уж кому как повезет.

Артип на везение обычно не рассчитывал. Он надеялся только на себя.

Так было верней.

Безлюдная площадь производила мрачное впечатление. Жилых домов вокруг не было, только склады и сараи с плоскими крышами и слепыми стенами со всех сторон окружали площадь. Все подходы были завалены гниющим мусором. Длинные ряды прилавков, сколоченных из неструганных досок, пустовали. Небольшие магазинчики, запертые на засовы, выглядели брошенными. Среди всего этого запустения одинокий ветер играл обрывками ткани, птичьими перьями и клочками шерсти.