Седьмая Луна. Декамерон 4

Тьма перед глазами Вито расступилась. Он увидел неясную сущность, которую они потревожили на Клыках. Нечто, отдаленно напоминавшее человека, но им не являвшееся. Знал бы матрос, какую честь оказал ему Пращур, представ перед ним во всей красе.

«Очнись», – властно шептал Прародитель. И дети послушались его.

Позвоночник изогнулся сам собой, принимая импульс, посланный Богом Смерти. Вито продрал глаза, отчаянно пытаясь вздохнуть. Сердце его снова забилось, только наращивая ритм. Холодная кровь побежала по венам.

Ему стало так тесно в плену черной слизи.

Душераздирающие вопли наполнили гондек. Так матросы рождались вновь, сквозь боль и печаль: их выталкивало из «утробы» обратно в неласковый Равновесный Мир. Вито удалось освободить руку – или, скорее, лапу. Ей он уперся в липкую от слизи стену, всеми правдами и неправдами пытаясь вырваться.

В тот момент он не мог и представить, что прикладывает усилия за троих: за себя, Бруско и Эрколани.

Усилия стоили того. Вито избавился от оков черной слизи, но плюхнулся на пол. Рядом с ним – то тут, то там – рушились точно такие же, как и он, уродцы. Хотя себя они не разглядывали, опираясь на представления об эстетике. Моряки даже не помнили, что когда-то таковыми были: их разум оскудел, а мозг деградировал.

Ясно было одно: их нега в «утробе» прекратилась. Впредь они должны были сами добывать себе пропитание. Полагаясь на инстинкты, заложенные в них Пращуром.

Уже не люди. Но едва ли звери.

Вито опомнился быстро. Принялся с осторожностью подниматься. Ему было непривычно шевелить конечностями, которыми теперь он располагал. Лапы казались ему чужими, однако же моряк осваивался довольно быстро. Только вот стоять, как прежде, в полный рост бедолага не мог: сформировался за время сна совершенно иным образом.

Другие моряки в своих новых шкурах чувствовали себя куда вольготнее. За собой Вито слышал, как они ревут и гудят. Перебирают лапами, пытаясь вырваться из гондека. Успешно. С треском твари выбили люк и проникли на верхнюю палубу.

Чудища, порожденные тьмой, скрылись в дожде, оставили Вито за собой. Тот не спешил. Воздух наполнял его разросшиеся лёгкие. Глаза привыкали к темноте.