Седьмая Луна. Декамерон 4

Темная полоса, проходившая от лба до пупка. Она дергалась, то приоткрываясь, то закрываясь.

Почему так?

Дворянин шевелил челюстями нелепо, неестественно – сообразно облику, будто бы с трудом. Так живые люди себя не ведут. С подбородка капала обильно слюна, падая на пол. Это слизь, та самая!

Парфюмеру было трудно говорить, выпускать во внешний мир свой густой и тягучий, нечеловеческий голос.

Душегуб ли это вообще говорил? Либо же тот, кто стоял за его злодейством?

Флэй не знал, куда и деваться. Его ведь уже поймали.

В полном бессилии он бросился назад, поскальзывался на слизи, поднимался и рвался к стене.

Аристократ увязался за ним, широко шагая и покачиваясь из стороны в сторону.

Он рассуждал:

– Сначала мне показалось, этот запах исходит от твоей подружки. Пришлось заняться ей первой. К тому же, она девочка ведь. Выяснилось, нет. Значит, в тебе дело, мой дорогой Альдред…

За ужином хозяин имения постоянно отпускал шутки, над которыми мальчик смеялся. Они общались. Казалось, ладили даже, находили общий язык.

Еще бы убийца не запомнил его имя. То ли дело Мелина. Любимая промолчала всю трапезу, думая о своем.

Юнец добрался до стены, ударился об нее, развернулся и припал к поверхности. Обхватил её руками. Смежил челюсти до спазма. Глаза остекленели, уставившись на приближавшуюся тварь. Аристократ оставался человеком, но в моменте приобрел облик совершенно монструозный. Тот же самый великан-людоед из ниренских сказаний.

В преддверии погибели мальчик поймал себя на шальной мысли.

Прошлой ночью, когда явился в приют покупатель, они с Мелиной уснули в одной кровати, в объятиях, представляя себе сладостный, долгожданный побег.

Альдред посчитал, все могло быть иначе, разойдись они вовремя по своим койкам.

Душегуб не забрал бы ее, только его – и пусть! Но случившегося не воротить.

Видя парфюмера сейчас, парнишка испытывал животный страх.

Смятение не давало ему докопаться до истины в полной мере: запах его крови, его наследия обрёк его вчера на злой рок.

Аристократ подошел почти впритык и склонил лицо к Флэю. Тот отвернулся, жался щекой к стене и скулил. Краем глаза все равно видел хозяина имения.

Ещё этим вечером это был вполне обыкновенной внешности высокий мужчина с субтильной конституцией тела. Медные волосы, зеленые глаза, острые черты лица. Таким он и оставался до сих пор, глумливо улыбаясь купленному юнцу.

Перед своими новыми слугами парфюмер предстал человеком чистых идеалов.