Остров лишних

— Ну что?- Спросил дядя Саша, увидев появившегося из подъезда приятеля.

— Всё нормально, — хмуро сказал Влад. Стрелять больше не будут. Ты сам как — не помираешь?

Обсуждать происшедшее Владу не хотелось. Было гадостно и неприятно, но особых мук совести Лопатин отчего-то не чувствовал. Просто хотелось поскорее забыть инцедент.

— Да вроде нет, — ответил дядя Саша, — Дробиной попало, в мясо. Наверное, даже неглубоко. Только теперь до Влада дошло, что он бегал не от пуль, а от картечи. Стало страшновато — картечью-то попроще в человека попасть, чем пулей.

Лопатин немного растерялся. Надо получше перевязать дядю Сашу, а в идеале как-то вытащить дробь у него из ноги.

— Она, походу, всегда ненормальная была, просто вылезло только сейчас, — рассуждал дядя Саша, — От неё и дети сбежали при первой возможности, про мужиков уж не говорю. Да и к собакам ненависть — тоже звоночек.

Сосед простонал, неловко повернувшись.

— Простые ж твари, и добрые. Договориться всегда можно, не то, что с людьми.

А Влад о другом подумал. Если его теория верна, то в городской психушке должно было остаться полно народа. Запертые. «Надо будет съездить, проверить. И вообще по городу проехаться, посмотреть, что творится. Но потом, сначала здесь разберёмся».

Про Крысу парень предпочёл забыть, тем более, были дела поважнее. Дядю Сашу перетащил к нему домой, и хотел заняться нормальной перевязкой, но тот не дал.

— Нет уж, мне эту картечину не надо. Давай, вытаскивай! — велел мужчина.

— В смысле, вытаскивай? — опешил парень. — Дядь Саш, я не доктор.

— И хули? Да это херня, она неглубоко. Вытащишь, и тогда перевяжешь. Не боись, студент, прорвёмся. Вон у меня пинцет есть, ща я анестезию приму, и алга. Давай-давай, не мнись. Накосячил — исправляй. Без тебя эта дура не высовывалась, а тут приехал, спровоцировал...

— Ну нахрен, — испугался Влад. — В смысле, ладно, согласен, виноват, но пинцет грязный.

Дядя Саша был против, и упорно настаивал, что рана — ерунда, а вытащить дробину любой дурак сможет, но Влад уже упрямо отказался. Сам потом себе признавался — хотел оттянуть неприятный момент как можно дольше, вот и придумывал, как всё сделать идеально. Но в целом, получилось хорошо. Больница пустовала и не была разграблена.