Лаймаргия 4: Рай первых

Кажется, на стенах да и вообще везде прекратили стрелять. Стало так тихо, только с другой стороны стены продолжали отбиваться от гармов. Я ещё слышу, это хорошая новость. Голова цела. Да и что с ней станется под вуалью бездны?

Тело начало потихоньку восстанавливаться. Я чувствовал, как по жилам течёт кровь. Неприятно, словно проснулся утром, отлежав себе абсолютно всё и перекрыв приток крови к конечностям. Потом начали восстанавливаться дерма, эпидермис и только за ними пошли нервные окончания. Это было ужасно, словно меня сжигали на костре.

Но я всё никак не мог умереть.

— Хлоп-хлоп-хлоп. — услышал приближающиеся хлопки, — А ты молодец. Такую махину отстроил, смог выстоять против гармов, собрать мутировавшую чернь под своим началом, даже сделал их бойцами. Только одного не учёл: мы здесь дольше тебя и готовы к появлению странников. — Голос, молодой, лет двадцать могу дать говорившему, которого я не видел.

— Луч... — попытался сказать слова заклятья, но меня сдавило ещё сильней, и изо рта хлынула кровь.

— Хм... За всё время так и не понял, что вам спокойно не сидится? Можете же стать охотниками, жить припеваючи. Да что там, вы спокойно можете прийти к любому графу в замок, и он возьмёт вас к себе на службу! Но нет, все странники одинаковые, моралисты. Знаешь, когда сюда прилетели наши предки, я не думал, что люди смогут хоть что-то сделать. Но они смогли. Вы! Стали последней попыткой человеческой расы возродить свою цивилизацию! И вот ты лежишь сейчас, харкая кровью, весь увешанный бесполезными артефактами.

Думал, подерёшься с мелюзгой, и на этом всё? Победа? Ха-ха-ха-ха-ха!

Когда он засмеялся, я почувствовал, как давление на меня спадает. Попытался пошевелиться и направить на него руку, чтобы использовать хоть что-нибудь. Самым лучшим, что смог придумать, было заклятье «Прорыв». В нём одно слово, и его не нужно направлять.

— Про... А-а-а-а-а-а! — с уст сорвался крик. В тело разом словно вонзилось миллион игл, добираясь до мозга.

— Ты уже труп, не рыпайся. Мне пришлось бежать сюда, оставив свою армию.

И ради чего? Ты ничтожество. И не тебе тягаться с фиолами. Мы в этом мире — власть и сила. — Его слова перевернули бы мою картину мира, но я лежал, сгорая от боли. Кажись, ещё немного, и моя психика даст слабину, превратив меня в овоща. И уж тогда-то регенерация точно не поможет.

— Может, что-нибудь скажешь? На тебя же все смотрят. Ах да, только не пытайся ничего выкинуть, иначе я тебе покажу, что значит боль во всех её проявлениях.