Лаймаргия 4: Рай первых

Вот покажем мы сейчас, что можем бить издалека. Они просто отойдут и начнут перестраиваться. Выставят усиление в три слоя, и там ты уже даже баллистой не пробьёшь. Да и не всякий маг, наверное, справится. Второй твой просчёт — это то, что, отойдя, они могут попросту восстановиться. Во время же самой атаки будет ажиотаж, и они попросту не успеют отойти. Так что ждите, пока они пойдут в атаку.

— Я вас понял, господин Паран. Просто Зуг мне всё не так объяснял. Он мне всё про пробивную мощь, силу удара. Вы вот сказали со стороны стратегии, и сразу всё стало ясно.

Зуг улыбался, поскольку хоть и опосредованно, но признали его правоту. Я же, давая понять, что разговор окончен, развернулся и пошёл искать где-нибудь спокойное место. Такое нашлось в полевой кухне. Повара там ещё не начинали готовить, и стройку уже закончили, поэтому здесь было самое тихое место.

Залез посмотреть, насколько мне нападало за убитых великанов и сотни гармов. Хотя с сотнями я поспешил. Глаза у страха велики. Их оказалось всего сто семьдесят восемь.

Затем полез в заклятья. Я воюю против некромантов, и касание смерти с прорывом использовать страшно. Мало ли, вдруг смогут что-то сделать с моим заклятьем, обернув его себе на пользу. Из редких оставался только луч смерти. Понял, что он подходит лучше всего, поскольку от него идёт прямой урон, который сложно перехватить и убежать от него.

Прочитал описание. Оно было длинным, но подведя итог, могу сказать, убитый восстанет — это стандарт. Дальше пошли границы. Это расход, дальность, урон. Меня терзали смутные сомнения, когда в графе «Урон» я увидел 200+. Отчего это зависит, так и не понял. Как и не разобрал формулу с дальностью. Хотя примерно понял, что чем дальше цель от мага, тем урон меньше.

— Началось! — донёсся крик с северной стены. Там была Тиамат, так что я не переживал, она собиралась выводить из строя контролёров, точнее, помечать их.

Думаю, если Титий ещё спит, то скоро он проснётся и мало никому не покажется. Это будет как залезть в берлогу к спящему медведю под конец зимы. Он голодный и только проснувшийся, и оттого всеяден. Но поскольку речь идёт о титане, то его сон, как и пробуждение, будут сродни чуду. Наверное.