Герои конца времён: дева стали и долга

Долбанный идиот! Буквально через час мы оказались в окружении, наёмный корпус был деморализован и бежали… те, кто больше всего бахвалились, кичились, бежали так, что аж пятки сверкали. Весь удар, всю сокрушительную мощь бандитского натиска с левого фланга приняли ополченцы и лёгкая пехота. О Мальфас, о бог, даже не представить, что испытали те крестьяне и вчерашнее горожане, но они не сломались! С вилами, тесками, плетёными щитами и грубыми мечами они держались храбро, достойно детей Эндерала.

А потом кланы опальных чародеев, собрав всю силу, всё своё могущество в единый кулак, свершили то, что мне и не снилось, никто не ждал этого.

Они разорвали саму суть материи и пространства, призвав огненную глыбу. Небеса вмиг стали кроваво-красными, наполненными бушующим смертоносным пламенем. Это был самый настоящий апокалипсис, конец света, который обрушили на наши головы, осколки небесной тверди пали, чтобы уничтожить нас.

Я была там, куда упал метеорит с неба… полковники стали только лишь призрачным воспоминанием, элитные части возле командования стали прахом и пеплом… казалось, что это конец. Объединённое управление было уничтожено, противник стал давить на нас, ополченцы, воины и даже сами хранители дрогнули, мы уже думали, что поражение было ниспослано самими Светорождёнными.

И вновь мне нужно было решать… под моей рукой оказалось две тысячи воинов, подразделения, чей офицерский состав стал печальным воспоминанием, сгинув в страшном огне и буйстве стихии. Две тысячи, способных либо изменить ход боя, либо спасти Джорека Бартарра, который кинулся в самоубийственную атаку, словно сам желал сложить голову в этом побоище. Спасение одного из праведников Мальфаса, абсолютная слава и обеспеченное место в «Вечных путях» или сомнительный бросок в центр вражеского построения… выбор столь же лёгкий для хранителя и столь тяжёлый для солдата.

И я решилась! Джорек сам сунул голову в это побоище, так пусть сам и разбирается. Я взяла воинов и направила их вперёд, там, где вражеский строй был менее плотный, там, где отступила гвардия мятежников, там, где открылось червивое и чёрное сердце этого восстания. Две тысячи боевым клином, распевая погребальные военные песни, ринулись в самый шторм боя.