Наруто: Сошедшие с небес (Заморожен)

Он уже не ощущал ни боль, ни онемение конечностей от жгутов, ни неудобство от бинтов и неопределенности своего положения. Его разум разрывался, метался, бурлил, бился об собственные границы, перемешивая правду и ложь, доброе и злое, прекрасное и мерзкое.

Тело кипело, крутилось из стороны в сторону, словно никаких ран и не было отродясь. Камата кричал, рычал, бранился, распаляя собственную глотку. Близкие к мужчине предметы разлетались вокруг – будто сбегая от него. Шум исходивший из шатра не мог быть неуслышанным.

Но никто почему-то не приходил, чтобы прервать эту «одержимость».

Такое состояние у Камата продолжалось почти десять минут, но в конце концов он успокоился. Мужчина взял себя в руки. Он открыл глаза, однако его взгляд был уже совсем другим – ни холодным, но и не пылким, ни добрым, но и не злым. Сейчас Сенджу приобрел нечто очень важное – умиротворение. Он никогда еще не глядел столь ясно на этот мир.

Но не смотря на свое прозрение и обретенное спокойствие, Камата не мог позволить жить тем, кто отнял будущее у дорогих ему людей.

Он поклялся:

– Вы отняли у меня все, вы отняли все у них. Настал мой черед отнимать. Но я буду милосерднее: я заберу у вас лишь жизни, потому что мне не нужно отмщение, только искупление... Вы открыли мне глаза – спасибо, – улыбнулся, а затем без нее сказал: – А теперь приготовьтесь умереть, – говорил он незатейливо, словно ведя обычный разговор с невидимыми собеседниками.

Прозвучал чей-то голос:

– «Я ищу не месть, но искупление», – проговорил вошедший внутрь мускулистый мужчина, чей рост был свыше двух метров.

– Знаешь, – не обратив внимание на валяющиеся в шатре вещи, он, заметив в углу стул, направился к нему, – этими словами ты напомнил мне моего друга.

– Видимо умный человек, – прокомментировал Камата.

Его собеседник улыбнулся, ставя стул возле койки.

– Несомненно, явно умнее меня, – этот гигант сел на стул, с трудом уместившись.

Пришлый посмотрел на повязанного Сенджу, затем перевел руку за спину, достав внушительный нож.

Лежачий даже не дернулся, он просто ждал. Вторгнувшийся подвел лезвие к Камата и начал срезать жгуты, сковывающие того. Шиноби стал растирать свои руки и разминать ноги.

– Спасибо, но чем я вам за это обязан, генерал Судзиро? – не поднимаясь, спросил Сенджу. Но Сито не ответил.

Эта гора, что загородила собой солнце – подвесной светильник, – приблизилась к Камата, погрузив того в свою темень.