Наруто: Сошедшие с небес (Заморожен)

Как только Олуги покинул подростка, улыбка Аями тут же испарилась, и на ее место на лицо пришла хандра и уныние. Девочка осталась одна. Печальные мысли стали возвращаться. Пока те еще только виднелись на горизонте сознания, Аями решила лечь спать и попытаться забыться обо всем. Заметив, что мешок с яствами так и остался на земле, она взяла его с собой.

И вот, находясь уже на своем спальном месте, повернутая спиной к палаткам лагеря, девочка услышала чьи-то неспешные шаги. Она понадеялась, что это добрый дедушка вернулся, что гнетущие образы в очередной раз отступят от нее.

Поэтому Аями быстро поднялась, усевшись на пол и посмотрев назад. И лишь после этого она поняла, что шагов было больше, чем одна пара.

Девочка побледнела. Она будто увидела порождение ужаса хтонических глубин. Все ее нутру сжалось, сердце билось так, словно само готово было прямо сейчас удрать отсюда, если бы могло. Аями раскрыла рот. Ее лицо вытянулось. Началась тяжелая отдышка. И с каждым новым шагом идущих, воздух становился для нее все увесистей.

Глаза девочки остекленели, отражая в себе образ наступающих лиц. Погода, по странному стечению обстоятельств, стала быстро мрачнеть. Взошедшую луну скоро стала окутывать окружающая тьма ночи. Лишь свет керосиновой лампы в руках одного из приближающихся, позволял Аями их видеть. Но она этому отнюдь не была рада.

Когда трое мужчин подошло, один из них, обладатель белого глаза, что словно смотрел в саму душу, командным тоном рявкнул:

– Встань, – это прозвучало так, будто само небо разверзлось, знаменуя о конце времен.

Девочка туже подчинилась, не смея перечить этому человеку, который стоял поодаль от того злого ками, уничтожившего их деревню. Поднявшись, она стала чего-то ожидать.

– Выпрямись, – по-прежнему твердо, словно он говорит с военным, проговорил Висото.

Аями исполнила и это.

– Как тебя зовут? – требовательно вопрошал мажордом.

– А-аями, – преодолевая невообразимый страх, вытащила она откуда-то из себя эти слова.

– Ты умеешь читать, Аями? – спросил де Лалье, на чьем лице сохранялась каменная маска.

– Д-да, г-господин, – словно истукан отозвалась девочка, боясь даше пошевелится. Ей казалось, что она сейчас та самая мошка, угодившая в сеть к пауку, и которой лучше не двигаться.

– А писать?

– И это.

– А как у тебя со счетом?

– М-моя мама часто продавала еду в городе... Она научила меня считать, – сказала чистую правду она.

– Три на пять, – решил проверить способности девочки мажордом.