Наруто: Сошедшие с небес (Заморожен)

«Нужно выбираться отсюда и идти к ним» – подумал темноволосый джоунин. Уже наметив путь на выход, он был вынужден замереть замести, начав оглядываться по сторонам. Его интуиция вопила, что кто-то за ним наблюдает, кто-то очень опасный. Такое же ощущение он испытал, когда на него напал тот «бедокур», который оказался также шиноби. В тот момент коноховец решил, что такое гнетущие чувство он воспринял от своего противника, атаковавшего его. Но теперь, лучше обдумав произошедшее, темноволосый шиноби был уверен, что зловещая аура в действительности исходила со спины.

Самое пугающее для коноховца сейчас была странность его противников. Почему-то при их появлении, он совсем не ощутил чакру, какая бывает у шиноби. Хотя в момент того удара, темноволосый джоунин ясно почувствовал, что его враг на том же уровне сил, что и он. Похоже они обладают какими-то врожденными клановыми особенностями – кеккей генкаем, – способными скрывать их присутствие. Темноволосый ненавидел быть в неведение, особенно когда от этого знания зависит твоя жизнь.

– Ты все еще можешь сражаться, – проговорил красивый голос, но который сейчас казался музыкой загробного мира, – меньшего от джоунина Конохи я и не ждал.

– Рад что не разочаровал, – саркастически улыбнулся коноховец, глядя на нечто в рогатом шлеме. – Хороший наряд, мне нравится. Это новая мода кастрюляголовых?

Всадник рассмеялся, слегка опустив голову. Его хохот был странным – тусклым, прерывистым, пустым и мрачным.

– Нет, – поднял голову Смерть, чей взгляд был хладнее ветра ледяной тундры, но таким ярким и горящим. – Как говорят в моем клане: новое, – делает шаг вперд, – это хорошо забытое старое, – новые шаги.

– Интересная мысль, – напрягается джоунин, наблюдая за приближением противника, – и кто ее автор?

– Несущий слово прозрения, – ответил Смерть, продолжая сокращать расстояние, пока его собеседник потихоньку пятился назад.

– Так ты из тех, кто следует учению фальгонта? – задал еще один вопрос джоунин, покинув зону своего падения – откуда тянулся дневной свет, – скрываясь все больше в темноте.

Вновь раздался странный смех.

– И снова нет, коноховец, – теперь клеврет вышел под лучи солнца, давая своему противнику отчетливо себя разглядеть. – Я из тех, кто все это начал.

– Очередная интересная мысль, кастрюляголовый, напишу ее на твоей надгробии, – осклабился джоунин.

Смерть попытался сделать новый шаг вперед, но не смог. Его будто что-то сковало.