Наруто: Сошедшие с небес (Заморожен)

«Плохо», – было первой мыслью Всадника, когда они оказались в комнате. И на то были причины. Минтро говорил, что обычно рядом с главой крепости находится только один джоунин, но сейчас их было двое.

– Давно не видались, Кенто, – заулыбался Олуги своему другу, будто бы не собираясь вонзить нож тому в спину. – А чейт это у тебя двое этих нинзяг?

– О-о-о, – полным страданий тоном начал комендант, сидя за столом. – Да эти параноики из Конохи опять запараноили! Дескать «враги близко». Так есль они так близко, то чаго это они этих молодцев не отправят на фронт? Зачем мне рты лишние кормить? – приложив щеку к кулаку и развалившись на стуле, он взглянул на одного из джоунинов.

– Такое дело понимаю. Лишней деньга не бывает, – сказал коротышка, приближаясь к коменданту вместе со своими спутниками. От этого один из джоунинов Конохи напрягся. Другой же, закативший глаза, казалось и вовсе не замечал «мутных типов». – И много ли новых ртов?

– Двое, – нехотя признался Кенто.

– Ну все равно казенные деньги, – сказал Олуги, находясь впритык к столу.

– А кому по-твоему придется отвечать за каждую рьё? Конечно мне! Кому еще, – перекрестил руки на груди в обиде.

Торгаш стал гоготать.

– Ну это... – и вот как только спекулянт раскрыл рот, его тут же прервал джоунин-счетовод в крестьянской одежде, который «встрял в разговор».

– Олуги, че за дела, когда деньги будут? – хорошо исполняя свою роль, джоунин дал понять, что до часа «X», осталась минута.

– Я ж сказывал – после дела, – удивленно молвил торгаш.

– Да мы это дело уже проделали! Счас только с твоими корешами балаболим!

– Эй, юнец, остынь, деньгу твою я дам потом.

– Сейчас гони! – схватил коротышку за грудки и поднял вверх.

– Э-э-э, пусти меня ворюга!

Начался кавардак. Оба коноховских джоунина напряглись, готовые уже вмешаться.

– Вы че стоите?! Выбросьте этого чепушилу в озеро!

И джоунины преступили к роли «вышибал».

– Эй! Пусти, хряк! – сказал «ворье», когда один из коноховцев заломил ему руку.

Последовал удар.

– Свинья, – «болезненно» проговорил мужчина в крестьянской одежде, сгорбившись и опускаясь на пол.

Второй же джоунин убрал в сторону Олуги, ближе к Смерти, заграждая «жертву» с «невиновным».