Возгарка III

Меня распекает, невыносимо, нестерпимо… Как же больно!

Отпустите меня, пожалуйста, я больше не могу! Я не выдержу!

Нет! Нет! Нет!

Я не могу смотреть, но и через веки слишком ярко, ослепительно ярко, будто меня забросило прямо на солнце. Всё сносит, поглощает, выжигает. И я уже не понимаю, где заканчиваюсь сама, а где начинается…

Огонь, только огонь…

Я проснулась от чудовищного кошмара и вскинулась в постели, тяжело дыша. Облизала пересохшие губы и постаралась успокоить сердцебиение.

Страшно пропотела — вся простынь мокрая.

Через занавески на окне лился приглушённый дневной свет, но будить меня никто не стал, хотя корабль двигался. Более того, я обнаружила, что сплю на тахте Рихарда.

Так, подождите… Не помню, как ложилась спасть… И почему на мне ночнушка, которую я из дома прихватила? Такая же страшно пропотевшая, как простынь, и противно липнущая к коже.

Потом я заметила деревянную лохань.

Вчера собиралась помыться, но не помню, чтобы действительно мылась. После всех ужасов у меня сил не осталось, чтобы притащить себе тазик, а эту ванну Рихард никому не даёт.

Странно… Я сидела здесь, приходила в себя… Потом стало жарко, как в лихорадке, а дальше… Ничего не помню, что дальше было. Может, вампир сам её притащил, а я всё же содрала с себя драный мальчуковый наряд, отшоркала грязь и прилегла отдохнуть, да так и вырубилась? И никто не решился меня потревожить, даже Рихард. Вон, и волосы все спутанные — явно высохли сами по себе.

Но, блин, почему здесь так пахнет гарью? Ох, а ведь доски лохани с одной стороны почерневшие… Как раз там, где полагается находиться голове купающегося.

Я не успела обдумать эту мысль до конца, потому что дверь скрипнула, впуская свет и дядю Войко.

— Ярочка! — воскликнул он с радостным удивлением. — Слава предкам, мы уж совсем не знали, что делать. Ты как себя чувствуешь?

— Ничего, — я пожала плечами. — Вы не переживайте, я вчера просто очень сильно устала, — босые пятки опустились на коврик.

— Ты погоди вставать, — он подтащил табурет и сел рядом, мозолистая ладонь опустилась мне на лоб.

— Вроде нормально, не горячая.

— Дядя Войко, что-то ещё произошло, да? — мои глаза невольно косились на лохань, а в голове начали созревать некоторые подозрения.

— Было дело, — кивнул он и упёрся в колени. — Ты, лапушка, не переживай. Всё обошлось. Я как вторую бочку со льдом притащил, так на спад пошло.

Мои ресницы недоумённо захлопали.

— Огонь, — внезапно дошло до меня.