Возгарка II

Только не бери растительное масло, попросишь ребят, дадут специальную мазь. Заодно и дверь снять помогут.

Девчонка негодующе обернулась.

Под пяткой скрипнул комингс, который сухопутные именуют порогом. Дверь за собой я закрыл, что не помешало расслышать каждое полетевшее мне вослед ругательство. Настроение немного поднялось, даже отравление аконитом меньше ощущаться стало, хотя сосуды горели, особенно в поражённой зоне.

На баке обнаружил команду в полном составе, хотя половина имела полное право спать в свободное от вахты время.

Не хватало только Эмила, но его я чуял и слышал с кормы. Сейчас конец третьей вахты, значит, скоро руль примет Радек или Демир.

Я вскинул руку в приветствии и направился к другому комингсу: ограждающему люк. Пришлось старательно изображать бодрость и здоровье.

Видимо, не вышло.

— Хреново выглядишь, кэп, — злорадно заметил Радек. — Потрепал тебя этот волчара, да?

Настроение начало поганиться.

Я глухо выдохнул через ноздри и сжал челюсти, ощутив, как заходили желваки.

Команда ещё не простила мне подлого убийства мальчонки.

И не факт, что удастся заслужить их милость, а потому не удивлюсь, если через порт-другой Радек с Демиром захотят сойти на берег, и придётся искать новых матросов.

Но Войко попросил их не распускать языки перед девчонкой ни про охоту на варколака, ни про её трагичный финал, чтобы не пугать мелюзгу, которой и так не по себе в компании мертвяка.

— Как девчонка? Осваивается? — спросил я ни у кого конкретно, поднимая крышку люка.

— Девчонка хорошая, хозяйственная, — буркнул Демир, — но всё равно не правильно это.

Женщинам не место на корабле.

— Она не женщина, — фыркнул я, спускаясь вниз. — Она маленькая рыжая заготовка под вампира.

Следом за мной спустился Войко. Я вздохнул, прекрасно поняв, что сейчас он будет изображать старшего товарища и учить жизни, хотя это я его из пацана вырастил, а не он меня. Как же достало…

— Рихард, ты это, — начал бородач сбивчиво. — Полегче с Ярочкой, ладно? — оправдал он мои ожидания. — Не строжься над ней сильно, девчонке ведь тяжело, хоть она и притворяется весёлой.

Сам подумай, она ведь вчера лишилась всего, что знала. Не отталкивай её, хорошо?

— Ладно, — пообещал я, — буду ласковее летнего бриза.

— Ох, да не ёрничай ты! Я же серьёзно.

— Я тоже. Не надо за неё переживать. Этот прутик ивовый гораздо крепче, чем кажется. Сам вспомни, кто меня ножичком пырнул? Кто в глаза чесноком брызгал? Кто бросился сестричку спасать из моих мерзких лап? Не переломится она.