Аристократы улиц

Я написал заявление о нападении и сказал:

— Передай полицмейстеру, что заходил Эспер Терновский. Завтра в обед я снова приеду.

— Как скажете, ваше благородие, — ответил дежурный.

Надо же. Хотя бы полицейские стали обращаться ко мне, как подобает. «Ваше благородие» — стандартное обращение к аристократу, не имеющему титула. Видимо, неудачный арест и мой разговор с городовыми всё-таки возымели действие.

Затем я, наконец, отправился домой. Шёл быстро, несмотря на усталость. Меня слегка беспокоило, что я бросил маму и сестру на целый день.

Им, конечно, было чем заняться, да и опасности никакой не предвиделось. Но с наступлением темноты меня всё равно охватила неясная тревога.

Как минимум я опасался появления нечисти. Упырь может захотеть вернуть себе облюбованное жилище.

Когда я приблизился к дому, выяснилось, что тревога была не напрасной.

Глава пятая

— Эспер, наконец-то! — воскликнула Белослава.

Они с мамой сидели на крыльце дома, закутавшись в широкие платки. Сестра подскочила и побежала ко мне через заросший двор.

— Что случилось? Почему вы сидите на улице?

Бела не успела ответить. Мать подняла на меня мрачный взгляд и строго спросила:

— Где ты был целый день, Эспер?

— Занимался делами.

— Какими, позволь узнать?

— Если без подробностей, то я получил работу и аванс. Завтра привезут материалы для починки крыши. Кстати, поздравляю, — я достал из внутреннего кармана сложенную гербовую бумагу. — Теперь мы носим фамилию Терновские.

— Ты выбрал фамилию, даже не спросив нас? — поморщилась мама.

— Я глава семьи, и я принял решение. Что не так?

— Она злится, что ты бросил нас одних на целый день, — негромко сказала Белослава.

— Полагаю, вам было чем заняться в моё отсутствие. Я не просто так гулял по городу.

— И чем, по-твоему, нам надо было заниматься? Полоть эту заросшую поляну? — ядовито спросила мать, обводя ладонью полный репейника двор.

— Скорее, надо было вымыть дом и выбросить всё лишнее.

— Ты издеваешься? — воскликнула мама. — Чтобы я ходила и выпрашивала у крестьянок кастрюли?

— Нам же надо как-то готовить еду. Или будем грызть сухую гречку? Я не понимаю тебя, мама.

— Очень жаль. Возможно, ты уже забыл, кто мы по праву рождения? Я не собираюсь унижаться перед чернью!

— Так не унижайся.