Аристократы улиц

Мы стояли посреди дороги, и с обеих сторон уже скопились зеваки. Думаю, не весь наш разговор они слышали, но ситуация была и без того ясна как день. Люди в фуражках хотели меня арестовать, но по какой-то причине не могли.

Мне доставлял удовольствие этот спектакль. К тому же он был на пользу. Пускай горожане видят, что меня так просто не возмёшь, и даже стражи закона порой бессильны перед аристократом.

Только эти самые стражи сдаваться не собирались:

— Всё равно вы арестованы. До выяснения обстоятельств.

— А говоришь, что законы знаешь, — усмехнулся я.

— Дворянин может быть арестован лишь по обвинению в тяжком преступлении. Причём это всегда домашний арест, если речь не идёт об убийстве другого дворянина без повода или государственной измене.

— Тоже мне, учёный, — фыркнул усач. — Знаем мы про вас.

Я скрипнул зубами. Такое чувство, что Владислав действительно постарался донести новость об изгоях до всего Дальнегранска. Каждый встречный знает, кто я такой.

Впрочем, в таких городках редко происходит что-то интересное.

Появление моей семьи здесь из разряда небывалого события. Не удивлюсь, если в последние дни в каждом кабаке только о нас и говорят.

— Ну-ка представьтесь, — заткнув большие пальцы за пояс и приосанившись, сказал усатый. — Раз уж будем следовать закону, то вы обязаны.

— Эспер Александрович.

— Фамилия?

— Временно отсутствует, — ответил.

— Как это отсутствует? — явно издеваясь, спросил городовой. — Много лет уже даже в простонародье все носят фамилии.

— Я лишён фамилии по приказу князя московского.

— Вот оно что. Ну и какой вы после этого дворянин? — усатый фыркнул. — Ни роду, ни племени, ни даже фамилии. Одно название.

Я почувствовал, как вспыхнул мой взгляд. Почти буквально вспыхнул, я знаю, как выглядит напряжённый Взор со стороны. Радужка начинает светиться и колыхаться, будто пламя. Если Взор достигает максимальной силы, то зрачок и белок полностью растворяются в ярком свете.

Полицейские невольно отшатнулись. Звякнули о землю оброненные наручники.

Тихо зашелестели доставаемые из ножен шашки.

— Осторожнее, — сказал я. — Наказание за нападение на дворянина распространяется и на вас.

— Это провокация! — рявкнул младший городовой.

— Неужели? По-моему, вы сами меня провоцируете, пытаясь задеть моё достоинство.

— А разве я неправ, Эспер Александрович? Вы изгнанник без фамилии, — пробормотал усатый, задвигая шашку в ножны. — И нет за вами никого и ничего. Такой же человек, как и все!

— Не такой же.