Титан империи 2

— Тревога! План «Крепость»! — крикнул я в рацию, одновременно обматывая стол проводом. — Пятый этаж! На нас напали!

— Принял! Вызываю весь личный состав...

И пока он раздавал команды, я выскочил из-за стола и перевернул его.

БАМ! Дверь слетела с петель, и рухнула на пол. Людвиг перешагнул порог, слегка пригнув обгоревшую голову.

Да уж, моя баночка его не пощадила. Сквозь клубы черного дыма было видно, что у него с рожи сошла вся кожа, а кое-где белела голая черепушка. Черепушка ли? Сверкала кость так, словно ее покрывал плотный слой металла.

Глаза целые, но и им, похоже, досталось. Кроваво-красные, и оба готовы вывалиться из орбит.

— Эй, здоровяк, — улыбнулся я. — Я знаю, что у нас сразу не заладилось, но, может быть, мир?..

Ага, как же! Людвиг с чудовищным рычанием ринулся ко мне. Я же схватился за трубку и бросился к окну, а стол поехал за мной на «поводке». Громила наткнулся на преграду, и стол поехал вдвое быстрей.

Я вскочил на подоконник и прыгнул. Ветер взвыл, а провод натянулся. Проскользив пару метров по стене, я дернулся и, болтая ногами, остался висеть в воздухе.

Передо мной сверкало окно четвертого этажа, а внизу распростерлись добрых двадцать метров свободного полета!

— Але! Прошка! Какого хера у вас там творится?! ПРОШКА! — визжала трубка, которую я сжимал в вытянутой руке. — Почему «Крепость»?! Кто приказывал поднимать личный состав по тревоге?!

Не слушая праздную болтовню, я уперся в стекло и, оттолкнувшись, врезал по нему каблуками. Стекло оказалось прочным — оно лишь треснуло, а за ним засуетились какие-то барышни.

Людвиг все не унимался и, дергая меня, пытался оборвать провод. И почти добился успеха.

Я снова оттолкнулся и в этот раз, вложив все силы, вынес преграду. Тут и провод оторвался — неведомое начальство мигом затихло.

С грохотом и звоном я влетел в кабинет, покатился по длинному столу и свалился на пол. Две дамы встречали меня противным визгом.

Ох, шишек и порезов теперь не оберешься! Если такие денечки будут повторяться регулярно, видать, придется завести себе личного лекаря.

Под неутомимый рев Людвига и женские крики я поднялся, смахнул осколки с напрочь испорченных брюк и нетвердой походкой направился к двери.

— Мужчина! Что вы делаете?! — бросила мне в спину дама, которая замолкла первой.

Вторая еще не устала и заходилась в крике как резанная, но когда я обернулся, и она мигом смолкла.

— Вам чего?..

— Мне нужны ваши деньги, — проговорил я, переводя взгляд от одного красного лица на другое.