Титан империи 2

Однако единственная пара зрителей не торопились заключать меня в объятия и вешать медаль.

— Вы безумны, Скалозубов... — прошипел инквизитор, не двигаясь с места. — И я не верю ни единому вашему слову.

— Верить надо в церкви, Борис Сергеевич, — наклонил я голову. — А в кабинете следователя неплохо бы доверять фактам. Фактам, которые убедят любой суд в моей невиновности. Кстати! У меня для вас есть еще кипа фактов.

Я залез под стол, подхватил сумку с бумажками и вышел к инквизитору.

Его глаза метали молнии. Но я все равно сунул ему сумку.

— Здесь бумаги, которые мне удалось заполучить из-под носа у местного начальства, которому, в отличие от меня, точно есть, что скрывать. Давайте, мы с вами, ваше преосвященство, прекратим играть в кошки-мышки и будем карать реальных преступников города Фаустово. До отъезда в ГАРМ всего неделя, а у меня дел по горло. Не хотелось бы распыляться на бесполезные разговоры и толочь воду в ступе третий день подряд!

И с этими словами я свистнул Берса. Пес, рыча в сторону инквизитора, бросился вслед за мной.

Тут передо мной встала еще одна преграда — глыба по имени Людвиг. Ненависть в его глазах грозила испепелить меня на месте.

Ну давай, сука. Сделай еще хотя бы шаг!

— Людвиг, — раздался голос инквизитора. — Пусть его благородие подышит немного. Ему полезно.

Громила отступил, однако взгляд его остался таким же недобрым.

— Кстати, Борис Сергеевич? — обернулся я уже на пороге. — Гертруда не передавала вам презент?

Инквизитор медленно поднял голову от бумаг, которые он уже разложил на столе.

— Какой, к черту, презент?!

— Банка. В ней все, что осталось от еще одного участника вчерашнего кордебалета. Знаете... такой... скрипучий человечек с ножичками?

— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы.

И не моргнув глазом, он снова уткнулся в бумаги.

* * *

— Ну, чего ты, видишь его? Костя, блин, чего замолчал!

— Ни черта я не вижу! Не СИЗО, а крепость за колючей проволокой.

— Зараза! Дай сюда бинокль. У тебя два глаза, а ты слепой как крот! И как ты в столбы не врезаешься, когда едешь?

— Прошу заметить, Нина, что я не вызывался ехать вместе с тобой вытаскивать Евгения Михайловича из западни! Я шофер, а не шпион-диверсант!

— Твой начальник попал в беду, а ты тут пререкаешься? Если бы не Скалозубовы, где бы ты работал? Таксовал бы поди?

— Нина! Евгения Михайловича вызвали как свидетеля, а не увезли в наручниках! Я тебе сто раз это повторял!

— Сначала ты свидетель, а через пять минут — преступник.