Цвет настоящего

Тук-тук, тук, тук-тук, отстучал я незатейливый мотив, одновременно трижды дернув за неприметный жгут коричневого. Еле различимый сигнал ушел в комнату, и через несколько мгновений изнутри послышалось:

- Заходи, Айр!

Войти, запереть дверь на щеколду, восстановить защитный барьер — размеренно и четко, повторяя привычные действия. И лишь оказавшись под куполом, сотканным из множества лент Подлинных цветов, я позволил себе снять маску притворства и открыто встретил взгляд Фиори. В безмятежной синеве ее глаз хотелось раствориться, уснуть и забыть обо всех опасностях, что поминутно поджидали нас.

- Как ты себя чувствуешь, Фио?

Улыбнувшись, она отложила книгу, аккуратно поправив закладку, и поспешила ко мне.

- Я ведь еще вчера говорила, что мне совсем не трудно наполнять кристаллы. Эти творения такие простые, что их даже неинтересно создавать. Не тревожься, Айр. Странникам придется сильно постараться, чтобы работа утомила меня.

Ее яркие оранжевые волосы густыми волнами стекали на плечи, рассыпая блики, когда на них попадали солнечные лучи.

- Понимаю, но тревожиться не перестану. Не забывай, Фио, что здесь всегда нужно быть настороже.

Купол не только надежно отсекал любые звуки, но и делал бессмысленным наблюдение за нами. Внутри переливающегося всеми сорока Подлинными цветами творения мы были в полной безопасности. По крайней мере, в той степени, в какой это было возможно посреди столицы, которую наводняли сотни гильдейцев.

- Ты по-прежнему не доверяешь им? - сочувственно спросила она.

- Я не доверяю никому, кроме тебя, - отрезал я, недовольно поморщившись. - Странники немногим лучше Ордена или Гильдий, просто у них меньше возможностей предать нас. Гильдейцы предпочитают казнить отступников, предварительно выпытав полезные сведения, поэтому Странники сто раз подумают прежде, чем договариваться с ними.

- Я помню, - кивнула Фио, - но получается, что ты не веришь даже Пунте и Бирчи?

- Пунта исполнит любой приказ.

Наступила тишина. Я бросил взгляд за окно, где нависшие над городом тучи наконец-то разродились проливным ливнем. Мощные струи хлестали по раскаленной черепице, охлаждали прогревшийся камень стен и смывали пыль с мостовой.