Цвет настоящего

Обычное дело. Если играешь по крупному, всегда будь готов, что твоя слабость станет орудием противника. Алчность, гордость, любопытство, трусость или любовь. Это неизбежно, поэтому нужно поступать так, чтобы удар в больное место не стал неожиданностью.

- Вот видишь, как хорошо, когда умеешь взламывать цветные замки? – я шутливо хлопнул по плечу залюбовавшегося самоцветами мальчишку.

- Но ведь я бы мог открыть шкатулку, просто перебрав доступные мне цвета, так? – осторожно возразил Бирчи. Чувствовалось, что эта мысль посетила его давно, просто прежде он не осмеливался поделиться ею со старшими.

- Уверен? - мой голос был полон сарказма, но мальчишка, похоже, ничего не заподозрил. - А почему ты решил, что всегда будешь вскрывать замки, сидя в уютной комнате, вдалеке от опасностей и тревог, имея достаточный запас времени? Что ты сделаешь, когда от твоих способностей будут зависеть жизни товарищей, близких, любимой?

Память услужливо вернула полумрак подземного зала, стоящих вокруг Мастеров, усталость и боль, потухающее отчаяние во взгляде Фиори, сияющие нити ошейника.

Тогда лишь моя сноровка и опыт спасли жизнь нам обоим. И вдобавок изворотливому проходимцу Люцертоле, хотя он и не заслужил такого подарка.

- Может, ты захнычешь и пожалуешься, что так нечестно? Или же примешься судорожно перебирать десятки цветов, зная, что время неумолимо истекает, а вместе с ним и шансы уцелеть? Или опустишь руки, сдашься на милость врагов?

С каждым словом Бирчи становился все бледнее, живо представляя перечисляемые варианты.

Ему уже доводилось сталкиваться с охотниками Гильдий, поэтому мои слова не были для него пустым звуком. Крепко сжав кулаки, он стоял, не шевелясь, лишь подрагивающие губы выдавали его волнение.

- Заруби себе на носу, меня не интересуют твои успехи в учебе или отметки наставников. Оставь это для детских игр и забав. Я хочу, чтобы ты, когда наступит решающий момент, смог постоять за себя и за тех, кто тебе дорог.

Только это в действительности имеет значение.

Я тяжело выдохнул, удивляясь, что настежь распахнул душу перед каким-то сопливым мальчишкой. Да, Пунта убедительно просила за своего подопечного, но только ли в этом скрывалась причина внезапной откровенности? Или своеволие, любознательность и веселый нрав Бирчи напомнили мне самого себя в детстве? Детстве, которое отец сперва разрушил, а потом и вовсе похоронил под развалинами рода.