Цвет настоящего

Как пояснялось, за неистовую быстроту и завораживающую красоту узоров, образуемых пляшущими жгутами цветов. Жаль, мне было не до зрелища, все внимание было приковано к Рассекателю Моэна. Мое творение рвалось в бой, так что приходилось чуть-чуть придерживать его. Шаг вперед, удар наискось — слева и вниз, и сразу же, пока противник приоткрыл ноги, крутануться и, пригнувшись, атаковать по коленям. Вскинуть Рассекатель вверх, парируя размашистый удар. Уклониться от перехлеста и тут же закрутить свой жгут, пытаясь обвить им вражеское творение.

На время тренировок Моэн часто запрещал мне использовать кинжал, требуя отвыкать от простых путей. Сейчас наполненный всеми сорока цветами клинок изрядно пригодился, чтобы укоротить неистово кружащий Рассекатель Мастера. Быстро перебирая пальцами, я отдавал команды своему творению и одновременно мысленно пробуждал скрытые в цвете образы.

Гибкость ивовых ветвей, несокрушимая крепость дуба и смолистая древесина сосны. Каждый кусочек Рассекателя отличался от других, ведь принимающему или наносящему удары нужны разные свойства.

Острая, как стальное лезвие, струя воды из синего и едкая лента фиолетового. Там, где с цветами сталкивались осколки черного, на жгуте оставались рваные раны, постепенно подтачивающие творение. Веером поверхностных, обманчиво скользящих атак я заставил Моэна попятиться и сосредоточиться на обороне. Но долго так продолжаться не могло. Я видел, как Мастер хищно щурится, ловя каждое мое неосторожное движение, готовый в любой момент нанести точный и неумолимый удар.

Узкий край солнечного шара всплыл над горизонтом, яркие лучи хлынули сквозь кружево ветвей и молодых листьев. На миг Подлинные цвета наполнились засияли, становясь видимыми для всех. Миг, когда они жадно впитывали долгожданный после ночи свет, обретая еще большую силу. В этот же миг я без остатка вложил гнев на противника, желание победить и радость от единства с цветом в окутанный сиянием Рассекатель и нанес удар не по завесе Моэна, а по его жгуту.

Творения схлестнулись в отчаянном противоборстве. Рассыпая снопы голубых, синих и фиолетовых брызг, они разрезали друг друга, гибли, но продолжали извиваться. Я видел, как на доли секунды мой жгут одолевал, а потом в Рассекателе Моэна сверкнула небесная голубизна стали и холодный — не знающий ни снисхождения, ни жестокости, а лишь волю повелителя — металл клинка. Взорвавшись на множество капель, мой жгут рассеялся в воздухе.