Тени Древних Времен

Такое открытие было совсем неприятным, надо брать себя в руки. Второй противник уже лежал мертвым, а Карл набрасывался на Гилиона. Подоспев вовремя, Харвэн отбил удар друга и закрыл врага собой. Гилион достал нож и хотел было ударить в спину, но Харвэн выбил оружие из его рук:

— Нельзя. Карл, не делай глупостей. — чуть менее властным, но через чур серьезным голосом сказал Харвэн.

— Ты издеваешься!? — сквозь скрежет в зубах и слезы зарычал Карл. — Дай мне его прикончить или сделай это сам!

— Нельзя. — повторил он, уже чуть помягче.

— А ведь вы просто под руку попались, мне нужен был только Харвэн! — начал накалять обстановку Гилион.

— ДА! ТЫ! Ты во всем виноват! — перерастая в истерику закричал Карл.— Если бы не ты, то эта сволочь не привязалась к нам! Он же на тебя зуб точил!

— Я знаю. — согласился спокойно Харвэн.— В этом только моя вина.

Увидев взгляд мужчины, Карл немного успокоился. Ему сложно было держать эмоции, но решил выслушать друга.

— Не сейчас, мы нужны Элин.

Норд подошел к Гилиону и, что есть сил, ударил того по лицу отправив в нокаут. Впервые он был так зол, как сейчас. Одежда Лили была вся в чужой крови, по щеками безостановочно текли ручейки слез. У нее на дрожащих рука едва хватаясь за жизнь лежала Элин. Девушка пыталась безуспешно глотать ртом воздух. Спасзм и судороги пронзили все тело в агонии.

— Я ничего не могу сделать... Я ничего не могу сделать... У меня не получается.

— Ничего, ты старалась, я уверен, что попробовала всё, что можно было. — говорил Харвэн положив ей руку на плече и попытался хоть как-то успокоить.

После он взял Элин за руку, он смотрел ей в глаза. Её губы шевелились в безмолвном молчание. Взгляд Харвэна выражал невыносимую скорбь. Он пытался понять, что девушка хочет ему сказать, но не мог разобрать ни слова. Окровавленные губы не могли проронить слов.

— Я тоже тебя люблю... — в первый и последний раз он сказал ей эти слова.

Элин не поранили ни слезинки. Она с гордостью принимала последние мгновения своей жизни, чувствуя как эта самая жизни потихоньку покидает её. Многое казалось таким глупым, сожаления, обиды, все это стало неважным. И так понимала, что последние дни жила свободно и в удовольствие.