Кредо Хамелеона

Не желая больше совершать прошлых ошибок, я быстро разрезаю веревки на их руках и ногах.

Скинув с себя невидимость я помогаю Дарине, подняться. Сгребаю в охапку Милану. Она пришла в себя, но похоже еще не до конца. Смотрит осоловевшим взглядом вокруг.

– Хватай сестру и беги!

Подталкиваю Милану в объятия сестры.

– А? что? – смотрит та на меня ошалевшим взглядом.

– Гр-ра! – злобно рокочет жирный тюремщик, заметив, что его жертвы освободились.

Мотая ушибленной головой, он медленно движется в нашу сторону.

– Бегом, бегом, бегом! – подталкиваю девчонок к выходу из комнаты.

Даринка подхватывает все еще плохо соображающую Миланку под плечи и тащит ее к выходу.

– Там, – указываю рукой, – дверь и лестница наверх. Бегите туда. Заприте дверь в подвал. Забаррикадируйте ее, если надо.

– Игорь, а ты? – оборачивается на меня Дарина. – Как же ты? Если мы запрем подвал, ты не сможешь выбраться.

– Не переживай, – улыбаюсь я ей. – Я разделаюсь с этим боровом и сразу присоединюсь к вам.

– Игорь, идем с нами, – умоляюще смотрит на меня сестренка.

– Я постучу три раза, – продолжаю я, не обращая внимание на ее мольбы. – Тогда открывайте. Иначе, не выпускайте никого из подвала. Все, вперед!

Я услышал сзади громкое сопение и успел как раз вовремя отскочить в сторону, накинув одновременно на себя невидимость.

Огромные лапищи схватили пустоту. Поднырнув под жирного тюремщика, я запрыгнул ему на загривок и с размаху всадил нож туда, где у него точно не должно было быть жира на теле.

Боров взревел и схватился своими лапищами за торчащий из его пробитой глазницы нож. Закрутился на месте, пытаясь вытащить застрявшее оружие.

Я хотел развить успех и вогнать второй нож, который у меня оставался, ему во второй глаз, но разъяренный боров резко мотнул плечами, стряхивая меня с себя. Я промазал. Удар ножа пришелся в покатый лоб жирного громилы. Лезвие ножа жалобно дзынькнуло и переломилось, а я покатился кубарем по полу, сброшенный с загривка этого непробиваемого монстра.

Да, из чего тут у них ножи делают? Второй уже сломался.

Я поднялся, глядя на тюремщика.

Он сумел выдернуть из себя нож. Правда вместе с глазом. И теперь, тот висел на кончике армейского ножа, в опущенной руке этого жирного борова, и капал на пол какой-то слизью.

Единственный, оставшийся целым, глаз борова был налит кровью, а жирное лицо настолько исказила злоба, что он стал похож на какого-то карикатурного демона.

Ага. Демона обжорства. Ха-ха.