Кредо Хамелеона

Любаша, не переживай. Дядю Гришу мы вернем, – подтвердил я. – Я уже позвонил в соответствующие органы и скоро к нам прибудут лучшие поисковики во главе с майором Волковым.

– Спасибочки! – просияла Любаша и выскочив из-за стола, бросилась мне на шею.

Какая же она, все таки,… вся такая… упругая… фигуристая.

Мой молодой организм очень ярко отреагировал на такую внезапную близость с женским телом. Кровь вмиг отхлынула от моего лица и прилила к нижней чакре.

– Любаш, пусти его, – хихикнула Даринка глядя на мою внезапную аристократическую бледность лица.

– Спасибочки, барин! Ой, то есть, Ваше Сиятельство, – поправилась Люба, продолжая виснуть у меня на шее, а потом вдруг замерла. – Как невеста есть?

– Не слушай ее, – шепнул я на ушко Любаше и хитро подмигнул. – В моем сердце только ты.

Воспользовавшись ее замешательством, я ловко выскользнул из ее рук, обхвативших мою шею, и усадил Любашу обратно за стол.

– И все же, – обратился я к приемной матери.

– Рано или поздно это все равно бы открылось, – вздохнула в очередной раз Лиза.

– Ну?! – мои сестры и Любаша в нетерпении направили свои взоры на графиню.

– Род Жабиных почти разорен, – выдала на одном дыхании та и прикрыла лицо ладонями, словно стесняясь этого факта.

Плечи Лизы затряслись и до моего слуха донеслись тихие, приглушенные всхлипы.

Графиня плакала.

Милана и Дарина повскакивали со своих мест и бросились к матери. Облепили ее, заключая в свои объятия.

– Мамочка, ты чего? Не плачь, – жалобно попросила Милана, которая и сама уже шмыгала носом.

– Да, мама, ничего страшного, – Дарина смахнула начавшую собираться под глазами влагу. – Главное, что мы все живы.

– Девочки, Игорь, простите. – Лиза подняла заплаканные глаза и обвела нас взглядом, – Простите. Я никогда не занималась финансами. Все дела вел Алексей. И теперь, когда Леши не стало…

Она сглотнула подступивший к ее горлу ком, ее лицо исказилось от горя.

– Я не знаю… Я просто не знаю, что нам делать! – графиню словно прорвало и теперь она рыдала навзрыд.

Так, вот только женских слез мне сейчас здесь не хватало. Не люблю, когда женщины плачут.

– Лиза, прошу, не нужно слез, – я взял со стола небольшую вышитую вензелями шелковую салфетку и протянул ей. – Я решу эту проблему. Дарина права. Ведь главное, что мы все живы и здоровы.

Я поймал встревоженный взгляд Любаши и поднял руку, предупреждая ее опасения:

– Да, я уверен и Григорий Алексеевич жив.