Кредо Хамелеона

Но, радовало то, что Люба хоть немного отвлеклась от тех эмоций, что давали ей воспоминания о событиях произошедших на кухне, и держалась намного бодрее и увереннее.

Впрочем, мне теперь предстояло вернуть ее обратно к тем воспоминаниям. Должен же я, все-таки, выяснить, что произошло с моим дядькой?

– Любаша, и все же, – напомнил я ей. – Что здесь произошло?

Девушка глубоко вздохнула и, собравшись с силами, рассказала мне, наконец, подробности похищения Григория Алексеевича.

Когда начался прорыв Изнанки, они с дядькой были как раз недалеко от фамильного склепа.

Помимо прочих предков Жабиных, начинающих свою историю еще долгих несколько десятков столетий назад, там была захоронена и первая жена Алексея Гавриловича – Варвара Ильинична. Чьим верным слугой, перешедшим вслед за госпожой от прошлого рода, и был Григорий Алексеевич. А после смерти своей госпожи, ставший наставником и нянькой для маленького Игоря.

Григорий Алексеевич регулярно наведывался в фамильный склеп Жабиных, проверяя и ухаживая за захоронением своей погибшей при родах хозяйки.

Иногда он брал с собой троюродную племянницу Любашу, доставшуюся ему на попечительство десять лет назад при весьма трагичных обстоятельствах.

Дальние родственники Григория Алексеевича, жившие в Сибири, погибли из-за пожара.

В беспощадном пламени сгорели не только усадьба и все хозяйственные постройки, но и люди, и все поголовье домашнего скота.

А их дочку - девочку подростка, нашли спасатели в лесу. Услышали, как кто-то кашляет. Начали искать на звук и нашли чумазую напуганную девчушку, забравшуюся в брошенную медвежью берлогу.

Незадолго до того, как случился пожар, она как раз ушла в лес за грибами. А когда увидела, что пылают деревья, то просто спряталась от страха в первую попавшуюся нору, которой и оказалась медвежья берлога. Хорошо, что покинутая.

Так, опуская подробности, Любаша попала в поместье к Жабиным, на попечительство своего дяди Григория Алексеевича.

Не знаю почему, но именно эту информацию мне любезно подсунула память прошлого Игоря, пока я слушал сбивчивый рассказ Любаши.

Я, если честно, не очень понял, почему она решила начать свое повествование так издалека. Ведь меня интересовали события произошедшие конкретно на кухне.

Но, я не стал перебивать или торопить девушку, опасаясь, что она собьется и прекратит и без того тяжело ей дающийся рассказ.

Поэтому внимательно слушал все, что она говорила, и терпеливо ждал, когда дело наконец дойдет непосредственно до исчезновения дяди Гриши.