Седьмой Круг. Свой путь

– Он из господ, а значит, сегодня умрёт! Чего тут не ясно? – не в себе был чернобородый смерд и бешено стрелял одурелыми глазами. – Смерть всем высокородным! Смерть!

– Только свою смерть вы здесь встретите… – кровожадной, зловещей улыбкой одарил их Лео и завертел головой, высматривая окружающих их с Бьерном крестьян.

Но не успел сомкнуться круг нападавших. Как послушные марионетки, стали они колотить, протыкать и рубить тех, с кем прибыли сюда, не разбирая больше, где друг, а где враг. А те, кого не коснулись властные чары, опешили и, шатаясь, могли только и делать, что отбиваться.

Резко крутанулся чернобородый и, рассвирепев не на шутку, стал пожинать косой головы, челюсти и конечности своей паствы. Лезвие его орудия одинаково ладно справлялось отсекать и уши, и пальцы, и худые руки, и ноги, и шеи; повергая, роняя на землю, заставляя истекать кровью одного смерда за другим. Кто-то успел ткнуть его вилами в бок, но взбудораженный предводитель не смел униматься. Он замахнулся сверху и лихо вонзил косу под шею своего обидчика.

А когда резко дернул её обратно, то едва ли не разделил бедолагу пополам.

Пока исступлённо он бился, другой из смердов резанул серпом у него под коленом; по затылку звучно прилетело тугой палкой. Чернобородый повалился на землю, но не сдавался: крутился, отмахивался, пинал неповрежденной своей ногой. Как разъярённые пчёлы, кинулись на него смерды всей оравой, забивая и закалывая до смерти, вспахивая его лицо и живот, словно какую-то грядку. Мирные, возделывающие инструменты стали сегодня смертоносным оружием.

Глупым, тупым, но столь эффектным и эффективным в исполнении смерти. И гадкие, мерзкие увечья оставались за их ударами, всякий раз неотвратимо унося жизни несчастных, чьи головы подверглись сегодня веянию злой воли.

За озверелым месивом наступила тишина. Ожесточенная бойня кончилась, обратившись уродским холмом раскуроченных тел. В живых остались лишь четверо крестьян. Эти сошли с ума основательно, стоя перед ужасающей горкой из растерзанных, изодранных трупов.

Побросав инструменты, они ринулись в отступление, не оборачиваясь, перегоняя и толкая друг друга. Ни одному из них не вернулся больше здравый рассудок. До самого конца их жизней.

Вытаращил глаза и раззявил рот Бьерн, обронив меч. За свою жизнь он успел побывать в передрягах, при том и немаленьких, но наблюдать что-то похожее… И из его головы этот ужас не выбрался бы никогда. Всё же он был благодарен Лео за своё спасение, но боялся его теперь до судорог в животе.